Домой Стены Эссе по истории господство на море. В.С

Эссе по истории господство на море. В.С

нЩ ДПУФБФПЮОП ПРТЕДЕМЕООП ХУФБОПЧЙМЙ ЙУФЙОХ, УПЗМБУОП ЛПФПТПК ВМБЗПРТЙСФОЩЕ ХУМПЧЙС ЧТБЦДЕВОЩ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, Й РПЛБЪБМЙ, ЮФП, ЮЕН ВМБЗПРТЙСФОЕЕ ПЛТХЦЕОЙЕ, ФЕН УМБВЕЕ УФЙНХМ ДМС ЪБТПЦДЕОЙС ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. рПРТПВХЕН РТПДЧЙОХФШУС ДБМШЫЕ Ч ОБЫЕН ЙУУМЕДПЧБОЙЙ, ЙДС ПФ РТПФЙЧОПЗП. дПРХУФЙН, ЮФП УФЙНХМ, РПВХЦДБАЭЙК Л УФТПЙФЕМШУФЧХ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, ЧПЪТБУФБЕФ РП НЕТЕ ФПЗП, ЛБЛ ХУМПЧЙС РТПЦЙЧБОЙС УФБОПЧСФУС ЧУЕ ВПМЕЕ ФТХДОЩНЙ. рТПЧЕТЙН ЬФП ХФЧЕТЦДЕОЙЕ ИПТПЫП ЙУРЩФБООЩН НЕФПДПН. уОБЮБМБ ТБУУНПФТЙН БТЗХНЕОФЩ "ЪБ", Б ЪБФЕН - "РТПФЙЧ" Й РПРЩФБЕНУС УДЕМБФШ УППФЧЕФУФЧХАЭЙК ЧЩЧПД. йУФПТЙЮЕУЛЙК НБФЕТЙБМ, РПДФЧЕТЦДБАЭЙК ОБМЙЮЙЕ ЧЩСЧМЕООПК ОБНЙ ЪБЧЙУЙНПУФЙ, УФПМШ ПВЙМЕО, ЮФП ДБЦЕ НПЗХФ ЧПЪОЙЛОХФШ ФТХДОПУФЙ У ЕЗП ПФВПТПН. дМС ХДПВУФЧБ ТБЪДЕМЙН ЙОФЕТЕУХАЭЙЕ ОБУ ЙУФПТЙЮЕУЛЙЕ РТЙНЕТЩ ОБ ДЧЕ ЗТХРРЩ. л РЕТЧПК ЗТХРРЕ ПФОЕУЕН ФЕ УМХЮБЙ, ЛПЗДБ ГЙЧЙМЙЪБГЙС ЪБТПЦДБМБУШ РПД ЧПЪДЕКУФЧЙЕН РТЙТПДОПК УТЕДЩ, ЛП ЧФПТПК - ФЕ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, ЗДЕ ВПМШЫЕЕ ЧМЙСОЙЕ ПЛБЪЩЧБМП ЮЕМПЧЕЮЕУЛПЕ ПЛТХЦЕОЙЕ. тБУУНПФТЙН УОБЮБМБ РЕТЧХА ЗТХРРХ.

ьЗЕКУЛЙЕ ВЕТЕЗБ Й ЙИ ЛПОФЙОЕОФБМШОЩЕ ЧОХФТЕООЙЕ ЪЕНМЙ. ьЗЕКУЛБС ЪЕНМС, ДБЧЫБС НЙТХ НЙОПКУЛХА Й ЬММЙОУЛХА ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, ОЕПВЩЮБКОП ФТХДОБ ДМС ЙЪХЮЕОЙС, ЕУМЙ ТБУУНБФТЙЧБФШ ЕЕ Ч ЫЙТПЛПН ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛПН ЛПОФЕЛУФЕ. с ХВЕДЙМУС Ч ЬФПН ОБ УПВУФЧЕООПН ПРЩФЕ. уЧПЕ РЕТЧПЕ РХФЕЫЕУФЧЙЕ Ч ьЗЕА С УПЧЕТЫЙМ НПТЕН, Й, ЧПЪНПЦОП, РПЬФПНХ ПУПВЕООП СТЛЙНЙ РПЛБЪБМЙУШ ЧРЕЮБФМЕОЙС Й ЛПОФТБУФЩ.

лПОФТБУФ НЕЦДХ зТЕГЙЕК Й бОЗМЙЕК, ПВХУМПЧМЕООЩК ЕУФЕУФЧЕООП-ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛЙНЙ РТЙЮЙОБНЙ, ВЩМ УФПМШ ТБЪЙФЕМЕО, ЮФП ДМС ПУНЩУМЕОЙС ЕЗП ОЕ ИЧБФБМП ЧППВТБЦЕОЙС. чФПТПК ТБЪ С РТЙВЩМ Ч ьЗЕА ФБЛЦЕ НПТЕН, ОП ОБ ЬФПФ ТБЪ, ПУФБОПЧЙЧЫЙУШ Ч бЖЙОБИ, С РТЕДРТЙОСМ ПФФХДБ ЕЭЕ ФТЙ РХФЕЫЕУФЧЙС. уОБЮБМБ С РПЕИБМ Ч уНЙТОХ, Б ПФФХДБ - Ч ЗМХВШ бОБФПМЙЙ; ЪБФЕН РПУЕФЙМ лПОУФБОФЙОПРПМШ Й ЧОПЧШ БОБФПМЙКУЛЙЕ ЛТБС: Б РЕТЕД ЧПЪЧТБЭЕОЙЕН ДПНПК С РПВЩЧБМ Ч уБМПОЙЛБИ, ПФЛХДБ УПЧЕТЫЙМ РПЕЪДЛХ Ч ЗМХВШ нБЛЕДПОЙЙ. ч бОЗМЙА С ЧПЪЧТБЭБМУС РПЕЪДПН, УМЕДХС ВЕЪ РЕТЕУБДПЛ ЙЪ лПОУФБОФЙОПРПМС Ч лБМЕ. чП ЧТЕНС ЬФПЗП РХФЕЫЕУФЧЙС С ОЕ ТБЪ МПЧЙМ УЕВС ОБ НЩУМЙ, ЮФП, РПЛЙДБС РТЕДЕМЩ ьЗЕКУЛПЗП ЛТБС, С ЙЪ УФТБОЩ ОЕРТЙАФОПК, ЛБНЕОЙУФПК Й ЗПМПК РПРБДБА Ч РТЕДЕМЩ УПЧЕТЫЕООП ЙОЩЕ - ЪЕМЕОЩЕ, ВПЗБФЩЕ Й РТЙЧЕФМЙЧЩЕ. чПЪДЕКУФЧЙЕ ЬФЙИ ЛПОФТБУФПЧ ОБ ЧППВТБЦЕОЙЕ ВЩМП ПЮЕОШ УЙМШОЩН. ч ФБЛПН ОЕЧЩЗПДОПН ДМС УЕВС УТБЧОЕОЙЙ ьЗЕКУЛБС ЪЕНМС ЧЩТЙУПЧЩЧБМБУШ ЛБЛ ТБКПО, ОЕПВЩЮБКОП ФТХДОЩК ДМС ПУЧПЕОЙС. й ФПМШЛП ФПЗДБ РПОСМ С ЙУФЙООПЕ ЪОБЮЕОЙЕ УМПЧ, ЧМПЦЕООЩИ зЕТПДПФПН Ч ХУФБ УРБТФБОУЛПНХ ЙЪЗОБООЙЛХ дЕНБТБФХ Ч ТБЪЗПЧПТЕ У ЧЕМЙЛЙН ГБТЕН лУЕТЛУПН : "вЕДОПУФШ Ч ьММБДЕ УХЭЕУФЧПЧБМБ У ОЕЪБРБНСФОЩИ ЧТЕНЕО, ФПЗДБ ЛБЛ ДПВМЕУФШ РТЙПВТЕФЕОБ ЧТПЦДЕООПК НХДТПУФША Й УХТПЧЩНЙ ЪБЛПОБНЙ. й ЬФПК-ФП ДПВМЕУФША ьММБДБ УРБУБЕФУС ПФ ВЕДОПУФЙ Й ФЙТБОЙЙ".

бФФЙЛБ Й вЕПФЙС. бОБМПЗЙЮОЩЕ ЛПОФТБУФЩ РТЙТПДОПК УТЕДЩ ИБТБЛФЕТОЩ Й ДМС ФЕТТЙФПТЙЙ УБНПК ьЗЕЙ. оБРТЙНЕТ, ЕУМЙ ЕИБФШ РПЕЪДПН ЙЪ бЖЙО ЮЕТЕЪ уБМПОЙЛЙ Ч ГЕОФТ еЧТПРЩ, УОБЮБМБ ЧЪПТХ РТЕДУФБЕФ ЪОБЛПНБС УГЕОБ. рПЕЪД ЮБУБНЙ ПЗЙВБЕФ ЧПУФПЮОЩЕ ПФТПЗЙ рБТОБУБ У ЕЗП ЙЪЧЕУФЛПЧЩНЙ ХФЕУБНЙ, РПТПУЫЙНЙ ЧЩУПЛЙНЙ УПУОБНЙ. й ЧДТХЗ ОЕПЦЙДБООП ПФЛТЩЧБЕФУС РБОПТБНБ ФЭБФЕМШОП ЧПЪДЕМБООПК РМПДПТПДОПК ДПМЙОЩ. рЕТЧПЕ ЧРЕЮБФМЕОЙЕ ФБЛПЕ, ЮФП РПЕЪД ХЦЕ ОБ БЧУФТП-ЗЕТНБОУЛПК ЗТБОЙГЕ, ЗДЕ-ФП НЕЦДХ йОУВТХЛПН Й нАОИЕОПН. уЕЧЕТОЩЕ УЛМПОЩ рБТОБУБ Й лЙЖЕТПОБ ЧРПМОЕ НПЦОП РТЙОСФШ ЪБ УБНХА УЕЧЕТОХА ГЕРШ фЙТПМШУЛЙИ бМШР. тБЪХНЕЕФУС, ЬФПФ МБОДЫБЖФ "ДЙЛПЧЙОЛБ". рХФЕЫЕУФЧЕООЙЛ ОЕ ХЧЙДЙФ ВПМШЫЕ ОЙЮЕЗП РПДПВОПЗП, РПЛБ РПЕЪД ОЕ НЙОХЕФ оЙЫ (ЗПТПДПЛ Ч уЕТВЙЙ), ЮФП РТПЙЪПКДЕФ ЮЕТЕЪ ЛБЛЙЕ-ОЙВХДШ ФТЙДГБФШ ЫЕУФШ ЮБУПЧ, Й ОЕ УРХУФЙФУС Ч ОЙЪЛХА ДПМЙОХ нПТБЧЩ, ДЧЙЗБСУШ Ч ОБРТБЧМЕОЙЙ уТЕДОЕЗП дХОБС: Й ФПЗДБ РХФЕЫЕУФЧЕООЙЛХ ЕЭЕ ВПМЕЕ ХДЙЧЙФЕМШОПК РТЕДУФБЧЙФУС ЬФБ ЗТЕЮЕУЛБС вБЧБТЙС.

лБЛ ОБЪЩЧБМБУШ ЬФБ ОЕВПМШЫБС УФТБОБ ЧП ЧТЕНС УХЭЕУФЧПЧБОЙС ЬММЙОУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ? пОБ ОБЪЩЧБМБУШ вЕПФЙЕК; Ч ЬММЙОУЛЙИ ХУФБИ УМПЧП "ВЕПФЙЕГ" ЙНЕМП ЧРПМОЕ ПРТЕДЕМЕООЩК ПФФЕОПЛ. ьФЙН УМПЧПН ПВПЪОБЮБМУС РТПУФПЧБФЩК, ФХРПЧБФЩК, ОЕЧРЕЮБФМЙФЕМШОЩК Й ЗТХВЩК ЬФПУ, - ЬФПУ, ЧЩРБДБАЭЙК ЙЪ ПВЭЕЗП ТСДБ ПФНЕЮЕООПК ЗЕОЙЕН ЬММЙОУЛПК ЛХМШФХТЩ. ьФП ОЕУППФЧЕФУФЧЙЕ ВЕПФЙКУЛПЗП ЬФПУБ ЬММЙОЙЪНХ РПДЮЕТЛЙЧБЕФУС ФЕН ЖБЛФПН, ЮФП УТБЪХ ЦЕ ЪБ ЗПТОПК ГЕРША лЙЖЕТПО ЧПЛТХЗ ПДОПЗП ЙЪ ПФТПЗПЧ рБТОБУБ, ЗДЕ УЕКЮБУ ЦЕМЕЪОБС ДПТПЗБ ДЕМБЕФ УРЙТБМШ, ОБИПДЙМБУШ бФФЙЛБ - "ьММБДБ ьММБДЩ" УФТБОБ, ЬФПУ ЛПФПТПК РТЕДУФБЧМСМ УПВПК ЛЧЙОФЬУУЕОГЙА ЬММЙОЙЪНБ. б УПЧУЕН ТСДПН РТПЦЙЧБЕФ ОБТПД, ЬФПУ ЛПФПТПЗП ДМС ОПТНБМШОПЗП ЬММЙОБ ВЩМ УМПЧОП ДЙУУПОЙТХАЭЙК ЪЧХЛ. ьФПФ ЛПОФТБУФ НПЦОП РПЮХЧУФЧПЧБФШ Ч ЧЩТБЦЕОЙСИ "ВЕПФЙКУЛБС УЧЙОШС" Й "БФФЙЮЕУЛБС УПМШ" .

дМС ОБЫЕЗП ОЩОЕЫОЕЗП ЙУУМЕДПЧБОЙС ЧБЦОП ФП, ЮФП ЬФПФ ЛХМШФХТОЩК ЛПОФТБУФ, УФПМШ ЦЙЧП ДЕКУФЧПЧБЧЫЙК ОБ ЬММЙОУЛПЕ УПЪОБОЙЕ, УПЧРБДБМ ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛЙ УП УФПМШ ЦЕ СТЛЙН ЛПОФТБУФПН Ч ЖЙЪЙЮЕУЛПН ПЛТХЦЕОЙЙ, - ЛПОФТБУФПН, ЛПФПТЩК ОЕ УФЕТУС ДП ОБЫЙИ ДОЕК Й РТПДПМЦБЕФ РПТБЦБФШ ЛБЦДПЗП, ЛФП РХФЕЫЕУФЧХЕФ Ч ЬФЙИ НЕУФБИ. бФФЙЛБ - ЬФП "ьММБДБ ьММБДЩ" ОЕ ФПМШЛП Ч ДХЫЕ УЧПЕК, ОП Й РП ПВМЙЛХ. пОБ ОБИПДЙФУС Л ДТХЗЙН ТБКПОБН ьЗЕЙ Ч ФБЛПН ЦЕ ПФОПЫЕОЙЙ, Ч ЛБЛПН ЧУС ьЗЕС - Л УФТБОБН ЪБ ЕЕ РТЕДЕМБНЙ. еУМЙ ЧЩ ВХДЕФЕ РТЙВМЙЦБФШУС Л зТЕГЙЙ НПТЕН У ЪБРБДБ, ФП, РТПИПДС ЮЕТЕЪ лПТЙОЖЙКУЛЙК ЪБМЙЧ, ЧЩ РПЮХЧУФЧХЕФЕ, ЮФП ЧЪПТ ЧБЫ ХЦЕ РТЙЧЩЛ Л ЧЙДХ ЗТЕЮЕУЛПЗП РЕКЪБЦБ - ЛТБУЙЧПЗП Й ЗПТШЛПЗП ПДОПЧТЕНЕООП. оП ЕДЧБ ЧБЫ РБТПИПД, РТПКДС ЧДПМШ РЕТЕЫЕКЛБ, ЧОПЧШ ПЛБЦЕФУС Ч ьЗЕКУЛЙИ ЧПДБИ, ЧЩ ВХДЕФЕ ЧОПЧШ РПТБЦЕОЩ БУЛЕФЙЮОПУФША ПФЛТЩЧЫЕЗПУС ЧБН РП ДТХЗХА УФПТПОХ РЕТЕЫЕКЛБ РЕКЪБЦБ. бУЛЕФЙЮОПУФШ ЬФБ ДПУФЙЗБЕФ УЧПЕК ЧЩУЫЕК ФПЮЛЙ Ч ТБКПОЕ ЧЩУФХРБ уБМБНЙРБ, ЛПЗДБ РЕТЕД ЧБЫЙН ЧЪПТПН ПФЛТЩЧБЕФУС ЪЕНМС бФФЙЛЙ.

ч бФФЙЛЕ У ЕЕ ЮТЕЪНЕТОП МЕЗЛПК Й ЛБНЕОЙУФПК РПЮЧПК РТПГЕУУ ОБЪЩЧБЕНЩК ДЕОХДБГЙЕК (ПВОБЦЕОЙЕН, ПЗПМЕОЙЕН), РТПГЕУУ, ЛПФПТПЗП УЮБУФМЙЧП ЙЪВЕЦБМБ вЕПФЙС, ЪБЧЕТЫЙМУС ЕЭЕ РТЙ рМБФПОЕ.

юФП РТЕДРТЙОСМЙ БЖЙОСОЕ, ЛПЗДБ ЙИ УФТБОБ УФБМБ ХФТБЮЙЧБФШ ВЕЪНСФЕЦОПУФШ УЧПЕК ВЕПФЙКУЛПК АОПУФЙ? нЩ ЪОБЕН, ЮФП ПОЙ "ДБМЙ ПВТБЪПЧБОЙЕ" ьММБДЕ. лПЗДБ РБУФВЙЭБ бФФЙЛЙ ЧЩУПИМЙ Б ПВТБВБФЩЧБЕНЩЕ ХЗПДШС ЙУФПЭЙМЙУШ, ОБТПД РЕТЕЫЕМ ПФ ЦЙЧПФОПЧПДУФЧБ Й ЪЕНМЕДЕМЙС Л ЧПЪДЕМЩЧБОЙА ПМЙЧЛПЧЩИ РМБОФБГЙК. ьФП ЖЕОПНЕОБМШОПЕ ДЕТЕЧП ОЕ ФПМШЛП УРПУПВОП ЧЩЦЙФШ ОБ ЗПМПН ЛБНОЕ, ОП ЕЭЕ Й ПВЙМШОП РМПДПОПУЙФШ. пДОБЛП ПДОЙН ПМЙЧЛПЧЩН НБУМПН ЦЙЧ ОЕ ВХДЕЫШ, Й БЖЙОСОЕ УФБМЙ ПВНЕОЙЧБФШ НБУМП ОБ УЛЙЖУЛПЕ ЪЕТОП . фТБОУРПТФЙТПЧБМЙ НБУМП НПТЕН, РТЕДЧБТЙФЕМШОП ТБУЖБУПЧБЧ ЕЗП Ч ЗМЙОСОЩЕ ЛХЧЫЙОЩ, Б ЬФП Ч УЧПА ПЮЕТЕДШ УФЙНХМЙТПЧБМП ЗПОЮБТОПЕ ТЕНЕУМП Й ТБЪЧЙЧБМП ЙУЛХУУФЧП НПТЕРМБЧБОЙС. уЛЙЖУЛЙК ТЩОПЛ РПЧМЙСМ Й ОБ УЕТЕВТСОЩЕ ТХДОЙЛЙ бФФЙЛЙ, РПУЛПМШЛХ НЕЦДХОБТПДОБС ФПТЗПЧМС ФТЕВХЕФ ДЕОЕЦОПК ЬЛПОПНЙЛЙ Й ФЕН УБНЩН УФЙНХМЙТХЕФ ТБЪТБВПФЛХ РПМЕЪОЩИ ЙУЛПРБЕНЩИ, Ч ДБООПН УМХЮБЕ ДТБЗПГЕООЩИ НЕФБММПЧ Й ЗПОЮБТОПК ЗМЙОЩ. оБЛПОЕГ, ЧУЕ ЬФП ЧНЕУФЕ ЧЪСФПЕ - ЬЛУРПТФ, РТПНЩЫМЕООПУФШ, ФПТЗПЧЩЕ УХДБ Й ДЕОШЗЙ ЧЩЪЧБМП Л ЦЙЪОЙ ТБЪЧЙФЙЕ ЧПЕООП-НПТУЛПЗП ЖМПФБ. фБЛЙН ПВТБЪПН, ПЗПМЕОЙЕ РПЮЧЩ Ч бФФЙЛЕ ЛПНРЕОУЙТПЧБМПУШ ПУЧПЕОЙЕН НПТС. бЖЙОСОЕ ЧП УФП ЛТБФ РТЙХНОПЦЙМЙ ХФТБЮЕООЩЕ ВПЗБФУФЧБ. юФП ДБЧБМБ БЖЙОСОБН ЧМБУФШ ОБД НПТЕН, ЛТБУПЮОП ПРЙУБОП БОПОЙНОЩН БЖЙОУЛЙН РЙУБФЕМЕН, ЦЙЧЫЙН ОЕЪБДПМЗП ДП рМБФПОБ. "рМПИЙЕ ХТПЦБЙ - ВЙЮ УБНЩИ НПЗХЭЕУФЧЕООЩИ ДЕТЦБЧ, ФПЗДБ ЛБЛ НПТУЛЙЕ ДЕТЦБЧЩ МЕЗЛП ЙИ РТЕПДПМЕЧБАФ. оЕХТПЦБК ОЙЛПЗДБ ОЕ ВЩЧБЕФ РПЧУЕНЕУФОЩН, Б РПЬФПНХ ИПЪСЕЧБ НПТС ОБРТБЧМСАФ УЧПЙ ЛПТБВМЙ Ч ФЕ НЕУФБ, ЗДЕ ОЙЧБ ВЩМБ ЭЕДТБ... С ВЩ ДПВБЧЙМ, ЮФП ЗПУРПДУФЧП ОБ НПТЕ РПЪЧПМЙМП БЖЙОСОБН... ВМБЗПДБТС ПВЫЙТОЩН ЧОЕЫОЙН ЛПОФБЛФБН ПВОБТХЦЙФШ ОПЧЩЕ ЙУФПЮОЙЛЙ ВПЗБФУФЧБ. дЕМЙЛБФЕУЩ уЙГЙМЙЙ, йФБМЙЙ. лЙРТБ, еЗЙРФБ. мЙДЙЙ. юЕТОПЗП НПТС, рЕМПРПООЕУБ ЙМЙ МАВПК ДТХЗПК УФТБОЩ УФБОПЧСФУС ДПУФХРОЩ ИПЪСЕЧБН НПТС... л ФПНХ ЦЕ БЖЙОСОЕ - ЕДЙОУФЧЕООЩК ОБТПД, РПЛБЪБЧЫЙК УРПУПВОПУФЙ Л УПВЙТБОЙА ВПЗБФУФЧБ" . йНЕООП ЬФЙ ВПЗБФУФЧБ - ВПЗБФУФЧБ, П ЛПФПТЩИ ОЕ РПНЩЫМСМ ВЕПФЙКУЛЙК ЪЕНМЕДЕМЕГ, ЙВП ЕЗП ОЙЛПЗДБ ОЕ РПДЧПДЙМЙ ДПВТПФОЩЕ РПЮЧЩ РПМЕК, - УФБМЙ ЬЛПОПНЙЮЕУЛПК ПУОПЧПК РПМЙФЙЮЕУЛПК, ДХИПЧОПК, ИХДПЦЕУФЧЕООПК ЛХМШФХТЩ, УДЕМБЧЫЕК бЖЙОЩ "ЫЛПМПК ьММБДЩ". ч РПМЙФЙЮЕУЛПН РМБОЕ БЖЙОУЛЙЕ РТПНЩЫМЕООЙЛЙ Й НПТЕРМБЧБФЕМЙ СЧМСМЙУШ ЙЪВЙТБФЕМСНЙ БЖЙОУЛПК ДЕНПЛТБФЙЙ, ФПЗДБ ЛБЛ БФФЙЮЕУЛБС ФПТЗПЧМС Й НПТУЛБС ЧМБУФШ УПЪДБЧБМЙ ТБНЛЙ ДМС НЕЦДХОБТПДОПЗП УПАЪБ ьЗЕКУЛЙИ ЗПТПДПЧ-ЗПУХДБТУФЧ, ЛПФПТЩК ПЖПТНЙМУС Ч дЕМШЖЙКУЛХА мЙЗХ РПД РПЛТПЧЙФЕМШУФЧПН бЖЙО. ч ИХДПЦЕУФЧЕООПН РМБОЕ ТБУГЧЕФ БФФЙЮЕУЛПЗП ЗПОЮБТОПЗП ДЕМБ ЧЩЪЧБМ Л ЦЙЪОЙ ОПЧЩЕ ЖПТНЩ ЙЪПВТБЪЙФЕМШОПЗП ЙУЛХУУФЧБ. йУЮЕЪОПЧЕОЙЕ МЕУПЧ ЪБУФБЧЙМП БФФЙЮЕУЛЙИ БТИЙФЕЛФПТПЧ ТБВПФБФШ ОЕ Ч ДЕТЕЧЕ, Б Ч ЛБНОЕ, Й Ч ТЕЪХМШФБФЕ ТПДЙМУС рБТЖЕОПО. бФФЙЮЕУЛБС ЛХМШФХТБ ЧРЙФБМБ Ч УЕВС ДПУФЙЦЕОЙС Й ИБТБЛФЕТОЩЕ ЮЕТФЩ ЧУЕИ ДТХЗЙИ РТПСЧМЕОЙК ЬММЙОУЛПК ЛХМШФХТЩ, ЮФПВЩ, ХУПЧЕТЫЕОУФЧПЧБЧ, РЕТЕДБФШ ЙИ РПФПНЛБН.

ьЗЙОБ Й бТЗПУ. еЭЕ ПДОБ ЙММАУФТБГЙС ЙЪ ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЙ - УХДШВБ ДЧХИ ЗПТПДПЧ-ЗПУХДБТУФЧ бТЗПМЙДЩ: бТЗПУБ Й ьЗЙОЩ. бТЗПУГЩ, ВХДХЮЙ ЧМБДЕМШГБНЙ ОБЙВПМЕЕ РТЙЗПДОПК ДМС ЪЕНМЕДЕМЙС ФЕТТЙФПТЙЙ рЕМПОПООЕУБ. РПЮХЧУФЧПЧБЧ, ЮФП ЪЕНМЙ УФБМП ОЕ ИЧБФБФШ, ТЕЫЙМЙ ДЕКУФЧПЧБФШ. рПДПВОП ИБМЛЙДЙКГБН, ПОЙ ЪБДХНБМЙ РТЙУПЕДЙОЙФШ ОПЧЩЕ ЪЕНМЙ Л УЧПЙН Й ПВТБФЙМЙ УЧПЙ ЧЪПТЩ ОБ ВМЙЪМЕЦБЭЙЕ ИПМНЩ, УМХЦЙЧЫЙЕ ЕУФЕУФЧЕООПК ЗТБОЙГЕК ЙИ ФЕТТЙФПТЙЙ. уНЕОЙЧ УПИХ ОБ ЛПРШЕ, ПОЙ ХУФТЕНЙМЙУШ ОБ ЪЕНМЙ УПУЕДЕК, ОП РТЕДРТЙСФЙЕ ЬФП ПЛБЪБМПУШ ФТХДОЩН, РПФПНХ ЮФП УПУЕДЙ ФПЦЕ ХНЕМЙ ДЕТЦБФШ ЛПРШЕ. иБМЛЙДЙКГЩ НПЗМЙ МЕЗЛП ДПЗПЧПТЙФШУС У ФХРПЧБФЩНЙ ВЕПФЙКГБНЙ; УЧПА УФБМШ ПОЙ РТЙВЕТЕЗМЙ ДМС ВПТШВЩ У РМПИП ЧППТХЦЕООЩНЙ Й ОЕДЙУГЙРМЙОЙТПЧБООЩНЙ ЖТБЛЙКГБНЙ Й УЙЛЕМБНЙ. бТЗПУГЩ ПЛБЪБМЙУШ НЕОЕЕ ВМБЗПТБЪХНОЩНЙ. уТБЦБСУШ ЪБ ПВМБДБОЙЕ рЕМПРПООЕУПН, ПОЙ УФПМЛОХМЙУШ УП УРБТФБОГБНЙ, Й ФЕ ПФЧЕФЙМЙ ОБ ХДБТ ХДБТПН, ДБ Й ЧППТХЦЕОЩ УРБТФБОГЩ ВЩМЙ, ЮФП ОБЪЩЧБЕФУС, ДП ЪХВПЧ. у ФБЛЙНЙ ЧПЙОБНЙ БТЗПУГЩ, ЛПОЕЮОП, ОЕ НПЗМЙ ФСЗБФШУС; Й ЬФП РТЕДПРТЕДЕМЙМП ЛПОЕГ ЙУФПТЙЙ ЙИ ЗПТПДБ.

нЕЦДХ ФЕН ОЕВПМШЫПК БТЗПМЙДУЛЙК ПУФТПЧ ьЗЙОБ УЩЗТБМ Ч ЙУФПТЙЙ УПЧЕТЫЕООП ДТХЗХА ТПМШ, ЮФП ВЩМП ПВХУМПЧМЕОП ЛХДБ ВПМЕЕ ВЕДОЩН ЕУФЕУФЧЕООЩН ПЛТХЦЕОЙЕН, РПМХЮЕООЩН ЙН Х рТЙТПДЩ. ьЗЙОБ, ЧПЪЧЩЫБСУШ ОБД ЧПДБНЙ ЪБМЙЧБ УЧПЕК ЕДЙОУФЧЕООПК ЗПТПК ФБЛ, ЮФП ЧЕТЫЙОХ ЕЕ ВЩМП ЧЙДОП ЙЪ бЖЙО, ОЕУПНОЕООП, РТЙОБДМЕЦБМБ Л ЮЙУМХ "НБМЩИ ПУФТПЧПЧ", ЛПФПТЩЕ БЖЙОУЛЙК ЖЙМПУПЖ (рМБФПО) УЮЙФБМ РТЙНЕТБНЙ ДЕОХДБГЙЙ. ьЗЙОБ - ЬФП бФФЙЛБ Ч НЙОЙБФАТЕ; Й Ч ХУМПЧЙСИ ЕЭЕ ВПМЕЕ УХТПЧПЗП ОБЦЙНБ УП УФПТПОЩ ЖЙЪЙЮЕУЛПЗП ПЛТХЦЕОЙС, ЮЕН ФПФ, ЮФП ЙУРЩФЩЧБМЙ БЖЙОСОЕ, ЬЗЙОГЩ РТЕДЧПУИЙФЙМЙ НОПЗЙЕ ЙЪ ДПУФЙЦЕОЙК БЖЙОСО. ьЗЙОУЛЙЕ ЛХРГЩ ЛПОФТПМЙТПЧБМЙ ФПТЗПЧМА У ЬММЙОУЛЙН РПУЕМЕОЙЕН Ч оБЧЛТБФЙУЕ Ч еЗЙРФЕ, ЗДЕ БЖЙОУЛЙЕ ЛХРГЩ ВЩМЙ ЧЕУШНБ ТЕДЛЙНЙ ЗПУФСНЙ, Б ЬЗЙОУЛЙЕ УЛХМШРФПТЩ ХЛТБЫБМЙ РПУФТПЕООЩК ЙИ ЦЕ БТИЙФЕЛФПТБНЙ Ч бЖБКЕ ИТБН Ч ЮЕУФШ НЕУФОПК ВПЗЙОЙ, Й ЬФП ЪБ РПМЧЕЛБ ДП ФПЗП, ЛБЛ БЖЙОСОЙО жЙДЙК УПФЧПТЙМ УЧПЙ ЫЕДЕЧТЩ ДМС рБТЖЕОПОБ .

уфйнхм опчщи ъенемш

уЧЙДЕФЕМШУФЧБ ЖЙМПУПЖЙЙ, НЙЖПМПЗЙЙ Й ТЕМЙЗЙЙ. уПРПУФБЧМСС ТБЪМЙЮОЩЕ ФЙРЩ РТЙТПДОПК УТЕДЩ, НЩ ПВОБТХЦЙМЙ, ЮФП ПОЙ ОЕУХФ ТБЪОЩК УФЙНХМЙТХАЭЙК ЙНРХМШУ, Й ЬФП ПВХУМПЧМЕОП ФЕН, ОБУЛПМШЛП УТЕДБ ВМБЗПРТЙСФОБ ДМС РТПЦЙЧБОЙС. пВТБФЙНУС Л ЬФПНХ ЦЕ ЧПРТПУХ РПД ОЕУЛПМШЛП ДТХЗЙН ХЗМПН ЪТЕОЙС Й УТБЧОЙН УФЙНХМЙТХАЭЕЕ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ УФБТЩИ Й ОПЧЩИ ЪЕНЕМШ ОЕЪБЧЙУЙНП ПФ ЛБЮЕУФЧЕООЩИ ПУПВЕООПУФЕК ФЕТТЙФПТЙЙ.

тБЪЧЕ ХУЙМЙЕ, ОБРТБЧМЕООПЕ ОБ ПУЧПЕОЙЕ ОПЧЩИ ЪЕНЕМШ, УБНП РП УЕВЕ ЕУФШ УФЙНХМ? уРПОФБООЩК ЮЕМПЧЕЮЕУЛЙК ПРЩФ, ПВТЕФС УЧПЕ ЛХНХМСФЙЧОПЕ Й ЛПОГЕОФТЙТПЧБООПЕ ЧЩТБЦЕОЙЕ Ч НЙЖПМПЗЙЙ, ДБЕФ ОБ ЬФПФ ЧПРТПУ РПМПЦЙФЕМШОЩК ПФЧЕФ. уПЗМБУЕО У ЬФЙН Й ЪБРБДОЩК ЖЙМПУПЖ, РТЕДУФБЧЙФЕМШ ЛТЙФЙЮЕУЛПЗП ЬНРЙТЙЪНБ XVIII Ч. дБЧЙД аН, ЛПФПТЩК ЪБЛМАЮБЕФ УЧПК ФТБЛФБФ "п ЧПЪОЙЛОПЧЕОЙЙ Й ТБЪЧЙФЙЙ ЙУЛХУУФЧ Й ОБХЛ" ОБВМАДЕОЙЕН, УПЗМБУОП ЛПФПТПНХ "ЙУЛХУУФЧБ Й ОБХЛЙ, РПДПВОП ОЕЛПФПТЩН ТБУФЕОЙСН, ФТЕВХАФ УЧЕЦЕК РПЮЧЩ; Й ЛБЛ ВЩ ВПЗБФБ ОЙ ВЩМБ ЪЕНМС Й ЛБЛ ВЩ ОЙ РПДДЕТЦЙЧБМЙ ЧЩ ЕЕ, РТЙМБЗБС ХНЕОЙЕ ЙМЙ РТПСЧМСС ЪБВПФХ, ПОБ ОЙЛПЗДБ, УФБЧ ЙУФПЭЕООПК, ОЕ РТПЙЪЧЕДЕФ ОЙЮЕЗП, ЮФП ВЩМП ВЩ УПЧЕТЫЕООЩН ЙМЙ ЪБЛПОЮЕООЩН Ч УЧПЕН ТПДЕ" .

уФПМШ ЦЕ РПМПЦЙФЕМШОЩК ПФЧЕФ ДБО НЙЖПН "йЪЗОБОЙЕ ЙЪ тБС" Й НЙЖПН "йУИПД ЙЪ еЗЙРФБ". йЪЗОБООЩЕ ЙЪ ЧПМЫЕВОПЗП УБДБ Ч РПЧУЕДОЕЧОЩК НЙТ, бДБН Й еЧБ ПФИПДСФ ПФ УПВЙТБФЕМШУФЧБ Й ЪБЛМБДЩЧБАФ ПУОПЧХ ДМС ЪБТПЦДЕОЙС ЪЕНМЕДЕМШЮЕУЛПК Й УЛПФПЧПДЮЕУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. йУИПД ЙЪ еЗЙРФБ, МЙЫЙЧ ДЕФЕК йЪТБЙМЕЧЩИ ПЭХФЙНЩИ РТЕЙНХЭЕУФЧ ЕЗЙРЕФУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, ДБМ ЙН ъЕНМА пВЕФПЧБООХА, ЗДЕ ПОЙ Й ЪБМПЦЙМЙ ПУОПЧЩ УЙТЙКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. рЕТЕКДС ПФ НЙЖПЧ Л ДПЛХНЕОФБН, НПЦОП ХВЕДЙФШУС, ЮФП ЬФЙ РТПЪТЕОЙС РПДФЧЕТЦДБМЙУШ ОБ РТБЛФЙЛЕ.

л ХДЙЧМЕОЙА ФЕИ, ЛФП ЪБДБЕФ УБЛТБНЕОФБМШОЩК ЧПРТПУ: "йЪ оБЪБТЕФБ НПЦЕФ МЙ ВЩФШ ЮФП ДПВТПЕ?" - ПФЧЕФ НПЦОП ОБКФЙ Ч ЙУФПТЙЙ ТЕМЙЗЙК. нЕУУЙС РПСЧМСЕФУС ЙЪ ОЕЙЪЧЕУФОПК ДЕТЕЧОЙ Ч "зБМЙМЕЕ ОЕЧЕТОЩИ", ЪЕНМЕ, РПЛПТЕООПК нБЛЛБЧЕСНЙ НЕОЕЕ ЮЕН ЪБ УФП МЕФ ДП ТПЦДЕОЙС йЙУХУБ . б ЛПЗДБ ВХТОЩК ТПУФ ЗБМЙМЕКУЛПЗП ЗПТЮЙЮОПЗП ЪЕТОБ РТЕЧТБЭБЕФ ОЕДПЧПМШУФЧП ПТФПДПЛУБМШОПЗП ЕЧТЕКУФЧБ Ч БЛФЙЧОХА ОЕОБЧЙУФШ, РТЙЮЕН ОЕ ФПМШЛП Ч УБНПК йХДЕЕ, ОП Й Ч ЕЧТЕКУЛПК ДЙБУРПТЕ, РТПРПЧЕДОЙЛЙ ОПЧПК ЧЕТЩ ОБНЕТЕООП "РПЧПТБЮЙЧБАФ Л СЪЩЮОЙЛБН" Й РТПДПМЦБАФ ЪБЧПЕЧЩЧБФШ ОПЧЩЕ НЙТЩ ДМС ИТЙУФЙБОУФЧБ.

ч ЙУФПТЙЙ ВХДДЙЪНБ ФБЛЦЕ НПЦОП ЧЙДЕФШ, ЛБЛ ЙОДУЛБС ЙДЕС ОЕ ОБЫМБ УЕВЕ НЕУФБ Ч УФБТПН ЙОДХЙУФУЛПН НЙТЕ, ОП, ЧЩКДС ЪБ ЕЗП РТЕДЕМЩ, ЪБЧПЕЧБМБ ОПЧЩЕ НЙТЩ. иЙОБСОБ ОБЮБМБ РТПДЧЙЦЕОЙЕ У гЕКМПОБ, РТЕДУФБЧМСЧЫЕЗП УПВПК ЛПМПОЙБМШОЩК РТЙДБФПЛ ЙОДУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. б НБИБСОБ, ОБЮЙОБС УЧПК ДМЙООЩК Й ЛТХЦОПК РХФШ ОБ дБМШОЙК чПУФПЛ, ЪБЧПЕЧЩЧБЕФ УЙТЙЪЙТПЧБООХА Й ЬММЙОЙЪЙТПЧБООХА ЙОДУЛХА РТПЧЙОГЙА рЕОДЦБВ. фПМШЛП ОБ ЬФПК ОПЧПК ПУОПЧЕ НПЗМЙ, УПРТЙЛПУОХЧЫЙУШ, ДБФШ РМПДЩ ТЕМЙЗЙПЪОЩЕ ЗЕОЙЙ ЙОДУЛПК Й УЙТЙКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙК, ЮФП ЕЭЕ ТБЪ РПДФЧЕТЦДБЕФ ЙУФЙОХ: "оЕ ВЩЧБЕФ РТПТПЛ ВЕЪ ЮЕУФЙ, ТБЪЧЕ ФПМШЛП Ч ПФЕЮЕУФЧЕ УЧПЕН Й ДПНЕ УЧПЕН" (нБФЖ. 13, 57).

уЧЙДЕФЕМШУФЧП ТПДУФЧЕООП УЧСЪБООЩИ ГЙЧЙМЙЪБГЙК. пВТБФЙНУС Л ЛМБУУХ "УЧСЪБООЩИ" ГЙЧЙМЙЪБГЙК, ЧПЪОЙЛЫЙИ ОБ НЕУФЕ ХЦЕ ТБОЕЕ УХЭЕУФЧПЧБЧЫЙИ. уПРПУФБЧЙН УППФЧЕФУФЧХАЭЙЕ УФЙНХМЙТХАЭЙЕ ЙНРХМШУЩ УФБТПК Й ОПЧПК ПУОПЧ, ЖЙЛУЙТХС ФПЮЛХ ЙМЙ ФПЮЛЙ, ЮЕТЕЪ ЛПФПТЩЕ РТПИПДЙМБ МЙОЙС ОПЧПК УПГЙБМШОПК БЛФЙЧОПУФЙ, Й РПРЩФБЕНУС ПРТЕДЕМЙФШ, ПФЛХДБ ЙУИПДЙФ ЙНРХМШУ.

оБЮОЕН У ЧБЧЙМПОУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, НЕУФП ЪБТПЦДЕОЙС ЛПФПТПК РПМОПУФША УПЧРБДБЕФ У РТЕДЕМБНЙ ЫХНЕТУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. тБУУНПФТЙН ФТЙ ГЕОФТБ: чБЧЙМПОЙА, ьМБН, бУУЙТЙА. ч ЛБЛПН ЙЪ ОЙИ ЧБЧЙМПОУЛБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС РПМХЮЙМБ НБЛУЙНБМШОПЕ ТБЪЧЙФЙЕ? оЕУПНОЕООП, Ч бУУЙТЙЙ. чПЙОУЛБС ДПВМЕУФШ БУУЙТЙКГЕЧ, ЙИ ХУРЕИЙ Ч РПМЙФЙЛЕ, ДПУФЙЦЕОЙС Ч ЙУЛХУУФЧЕ ЪБУФБЧМСАФ РТЕДРПМБЗБФШ, ЮФП ЙНЕООП Ч бУУЙТЙЙ ГЙЧЙМЙЪБГЙС ДПУФЙЗМБ УЧПЕЗП БРПЗЕС. б ВЩМБ МЙ бУУЙТЙС ОПЧПК ЙМЙ УФБТПК ПУОПЧПК? рТЙ ДБМШОЕКЫЕН БОБМЙЪЕ РТЕДУФБЧМСЕФУС, ЮФП бУУЙТЙС ВЩМБ МЙЫШ ЮБУФША РТБТПДЙОЩ РТЕДЫЕУФЧПЧБЧЫЕК ЕК ЫХНЕТУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ Й НПЦЕФ ТБУУНБФТЙЧБФШУС ЛБЛ ОПЧБС ПУОПЧБ - РП ЛТБКОЕК НЕТЕ Ч УТБЧОЕОЙЙ У ыХНЕТПН, бЛЛБДПН Й ьМБНПН. бТИЕПМПЗЙЮЕУЛЙЕ ТБУЛПРЛЙ ОБ ФЕТТЙФПТЙЙ бУУЙТЙЙ ДБАФ ОЕЛПФПТЩЕ ПУОПЧБОЙС РТЕДРПМБЗБФШ, ЮФП бУУЙТЙС ОЕ ВЩМБ ПДОПК ЙЪ НЕУФОЩИ ПВЭЙО. ч ОЕЛПФПТПН УНЩУМЕ ЬФП ВЩМБ ЛПМПОЙС, ИПФС Й ЛПМПОЙС, РПЮФЙ УПЧРБДБАЭБС У ФЕТТЙФПТЙЕК УЧПЕК НБФЕТЙОУЛПК УФТБОЩ. чПЪНПЦОП, ОЕ РПЛБЦЕФУС УФТБООЩН ХФЧЕТЦДЕОЙЕ, ЮФП УФЙНХМ ПВОПЧМЕОЙС, ЪБТПДЙЧЫЙУШ ЛПЗДБ-ФП, ОБ ТБООЙИ УФХРЕОСИ ТБЪЧЙФЙС ЫХНЕТУЛПЗП ПВЭЕУФЧБ, НПЗ ПЛБЪБФШ ПУПВЕООП УЙМШОПЕ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ ОБ РПУМЕДХАЭЕЕ ТБЪЧЙФЙЕ ЧБЧЙМПОУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ ЙНЕООП ОБ БУУЙТЙКУЛПК РПЮЧЕ.

рЕТЕИПДС Л ЙОДХЙУФУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, ПФНЕФЙН НЕУФОЩЕ ЙУФПЮОЙЛЙ ОПЧЩИ ФЧПТЮЕУЛЙИ УФЙИЙК Ч ЙОДХЙУФУЛПК ЦЙЪОЙ - ПУПВЕООП Ч ТЕМЙЗЙЙ, ЛПФПТБС ЧУЕЗДБ ВЩМБ ЗМБЧОПК Й ЧЩУЫЕК ЖПТНПК ДЕСФЕМШОПУФЙ Ч ЙОДХЙУФУЛПН ПВЭЕУФЧЕ. нЩ ПВОБТХЦЙЧБЕН ЬФЙ ЙУФПЮОЙЛЙ ОБ АЗЕ. ъДЕУШ УЖПТНЙТПЧБМЙУШ ЧУЕ ОБЙВПМЕЕ ИБТБЛФЕТОЩЕ ЮЕТФЩ ЙОДХЙЪНБ: ЛХМШФ ВПЗПЧ, РТЕДУФБЧМЕООЩИ Ч ИТБНБИ НБФЕТЙБМШОЩНЙ ПВЯЕЛФБНЙ ЙМЙ ПВТБЪБНЙ, ЬНПГЙПОБМШОП-МЙЮОПУФОПЕ ПФОПЫЕОЙЕ ЧЕТХАЭЕЗП Л ВПЗХ; НЕФБЖЙЪЙЮЕУЛБС УХВМЙНБГЙС ПВТБЪОПК ЧЕТЩ Й ЬНПГЙПОБМШОПУФЙ Ч ЙОФЕММЕЛФХБМШОП ХФПОЮЕООПК ФЕПМПЗЙЙ. уФБТХА ЙМЙ ОПЧХА ПУОПЧХ РТЕДУФБЧМСМБ УПВПК аЦОБС йОДЙС? ьФП ВЩМБ ОПЧБС ПУОПЧБ, ЛПМШ УЛПТП ПОБ ОЕ ЧЛМАЮБМБУШ Ч УЖЕТХ ТПДУФЧЕООП УЧСЪБООПК ЙОДУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ ЧРМПФШ ДП РЕТЙПДБ ЙНРЕТЙЙ нБХТШЕЧ (РТЙВМ. 323 - 185 ДП О.Ь.), ЛПЗДБ ЙОДУЛПЕ ПВЭЕУФЧП ЧУФХРЙМП Ч УФБДЙА ТБУРБДБ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ.

пВТБЭБСУШ Л ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЙ, НПЦОП РПУФБЧЙФШ ЧПРТПУ ПФОПУЙФЕМШОП ДЧХИ ТЕЗЙПОПЧ, ЛПФПТЩЕ, ЛБЛ НЩ ФПМШЛП ЮФП ХУФБОПЧЙМЙ, ЗПУРПДУФЧПЧБМЙ Ч ЬММЙОУЛПН НЙТЕ. ьММЙОУЛБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС ПИЧБФЩЧБМБ БОБФПМЙКУЛПЕ РПВЕТЕЦШЕ ьЗЕЙ Й ЗТЕЮЕУЛЙК РПМХПУФТПЧ ОБ еЧТПРЕКУЛПН ЛПОФЙОЕОФЕ. тБУГЧЕФ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ ЧПЪОЙЛ ОБ ОПЧПК ЙМЙ УФБТПК РПЮЧЕ? уМЕДХЕФ РТЙЪОБФШ, ЮФП ОБ ОПЧПК, ЙВП ОЙ ПДЙО ЙЪ ЬФЙИ ТЕЗЙПОПЧ ОЕ УПЧРБДБМ У РТБТПДЙОПК РТЕДЫЕУФЧПЧБЧЫЕК НЙОПКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, У ЛПФПТПК ЬММЙОУЛБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС ВЩМБ ТПДУФЧЕООП УЧСЪБОБ. юФП ЛБУБЕФУС РПМХПУФТПЧБ, ФП ФБН НЙОПКУЛБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС ДБЦЕ Ч ЗПДЩ УЧПЕЗП ТБУГЧЕФБ ВЩМБ РТЕДУФБЧМЕОБ ОЕ ВПМЕЕ ЮЕН ТСДПН ХЛТЕРМЕООЩИ РПЪЙГЙК ЧДПМШ АЦОПК Й ЧПУФПЮОПК ВЕТЕЗПЧПК МЙОЙЙ. оБ БОБФПМЙКУЛПН РПВЕТЕЦШЕ ьЗЕКУЛПЗП НПТС ЧУЕ РПРЩФЛЙ ЪБРБДОЩИ БТИЕПМПЗПЧ ПВОБТХЦЙФШ УМЕДЩ РТЙУХФУФЧЙС ЙМЙ ИПФС ВЩ ЧМЙСОЙС НЙОПКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ ЛПОЮЙМЙУШ ОЕХДБЮЕК, Й ЬФП ЧТСД МЙ НПЦОП УЮЙФБФШ УМХЮБКОПУФША. уЛПТЕЕ ЬФП ХЛБЪЩЧБЕФ ОБ УХЭЕУФЧПЧБОЙЕ ЛБЛПК-ФП РТЙЮЙОЩ, ОЕ РПЪЧПМЙЧЫЕК ЧЛМАЮЙФШ РПВЕТЕЦШЕ Ч УЖЕТХ НЙОПКУЛПЗП БТЕБМБ. оБУЛПМШЛП ЙЪЧЕУФОП, РЕТЧЩЕ РПУЕМЕОГЩ ЪБРБДОПЗП РПВЕТЕЦШС бОБФПМЙЙ ВЩМЙ РТЕДУФБЧЙФЕМСНЙ НЙОПКУЛПК ЛХМШФХТЩ, ЗПЧПТЙЧЫЙНЙ ОБ ЗТЕЮЕУЛПН СЪЩЛЕ. пОЙ РПСЧЙМЙУШ ФБН Ч XII Ч. ДП О.Ь. ЛБЛ ТЕЪХМШФБФ РПУМЕДОЕК ЛПОЧХМШУЙЙ РПУФНЙОПКУЛПЗП ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО, ЛПФПТЩК ЧЩВТПУЙМ ЖЙМЙУФЙНМСО Л ВЕТЕЗБН уЙТЙЙ. ьФП ВЩМЙ ПУОПЧБФЕМЙ ьПМЙЙ Й йПОЙЙ. уМЕДПЧБФЕМШОП, ЬММЙОУФЧП ТБУГЧЕМП ОБ РПЮЧЕ, ЛПФПТПК РТЕДЫЕУФЧПЧБЧЫБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС, РП УХФЙ, ОЕ ЛПУОХМБУШ. л ФПНХ ЦЕ, ЛПЗДБ ЙЪ йПОЙЙ УЕНЕОБ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ РПРБМЙ Ч ДТХЗЙЕ ЮБУФЙ ЬММЙОУЛПЗП НЙТБ, ОБЙВПМЕЕ ДТХЦОЩЕ ЧУИПДЩ ПОЙ ДБМЙ ОБ ЛБНЕОЙУФПК РПЮЧЕ бФФЙЛЙ. пДОБЛП ПОЙ ОЕ ЧЪПЫМЙ ОБ лЙЛМБДБИ - ЙПОЙКУЛЙИ ПУФТПЧБИ, МЕЦБЧЫЙИ, УМПЧОП УФЕРОЩЕ ПБЪЙУЩ, НЕЦДХ бЪЙЕК Й еЧТПРПК. оБ РТПФСЦЕОЙЕ ЧУЕК ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЙ ЦЙФЕМЙ лЙЛМБД РТЙЪОБЧБМЙ УЕВС УНЙТЕООЩНЙ ТБВБНЙ УНЕОСАЭЙИУС ИПЪСЕЧ НПТС. ьФП РТЙНЕЮБФЕМШОП, РПФПНХ ЮФП лЙЛМБДЩ ВЩМЙ ПДОЙН ЙЪ ДЧХИ ГЕОФТПЧ РТЕДЫЕУФЧПЧБЧЫЕК НЙОПКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. дТХЗЙН НЙОПКУЛЙН ГЕОФТПН, ТБЪХНЕЕФУС, ВЩМ лТЙФ. тПМШ ЕЗП Ч ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЙ ЕЭЕ ВПМЕЕ ХДЙЧЙФЕМШОБ.

юФП ЛБУБЕФУС лТЙФБ, ФП ЪДЕУШ НПЦОП ВЩМП ВЩ ПЦЙДБФШ, ЮФП ПО УПИТБОЙФ УЧПА УПГЙБМШОХА ЪОБЮЙНПУФШ ОЕ ФПМШЛП Ч УЙМХ ЙУФПТЙЮЕУЛЙИ РТЙЮЙО ЛБЛ ГЕОФТ НЙОПКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, ОП Й Ч УЙМХ РТЙЮЙО ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛЙИ. лТЙФ ДПМЗПЕ ЧТЕНС ПУФБЧБМУС УБНЩН ВПМШЫЙН ПУФТПЧПН ьЗЕКУЛПЗП БТИЙРЕМБЗБ Й МЕЦБМ ОБ РЕТЕУЕЮЕОЙЙ ЧБЦОЕКЫЙИ НПТУЛЙИ РХФЕК ЬММЙОУЛПЗП НЙТБ. лБЦДПЕ УХДОП, ЙДХЭЕЕ ЙЪ рЙТЕС Ч уЙГЙМЙА, РТПИПДЙМП НЕЦДХ лТЙФПН Й мБЛПОЙЕК, Б УХДБ, ЙДХЭЙЕ ЙЪ рЙТЕС Ч еЗЙРЕФ, ОЕЙЪВЕЦОП РТПРМЩЧБМЙ НЕЦДХ лТЙФПН Й тПДПУПН. оП ЕУМЙ мБЛПОЙС Й тПДПУ ДЕКУФЧЙФЕМШОП ЙЗТБМЙ ЧЕДХЭХА ТПМШ Ч ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЙ, ФП лТЙФ УЮЙФБМУС ЪБВТПЫЕООПК РТПЧЙОГЙЕК. ьММБДБ УМБЧЙМБУШ ЗПУХДБТУФЧЕООЩНЙ ДЕСФЕМСНЙ, РПЬФБНЙ, ИХДПЦОЙЛБНЙ Й ЖЙМПУПЖБНЙ, ФПЗДБ ЛБЛ ПУФТПЧ, ВЩЧЫЙК ЛПЗДБ-ФП ТПДЙОПК НЙОПКУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ, НПЗ РПИЧБУФБФШУС МЙЫШ ЧТБЮБНЙ, ФПТЗПЧГБНЙ Й РЙТБФБНЙ, Й ИПФС ВЩМПЕ ЧЕМЙЮЙЕ лТЙФБ РТПУМЕЦЙЧБМПУШ Ч НЙОПКУЛПК НЙЖПМПЗЙЙ, ЬФП ОЕ УРБУМП лТЙФ ПФ ВЕУЮЕУФЙС, ЛПФПТПЕ ЪБЛТЕРЙМБ МАДУЛБС НПМЧБ, РТЕЧТБФЙЧ ЕЗП ОБЪЧБОЙЕ Ч ОБТЙГБФЕМШОПЕ УМПЧП. дЕКУФЧЙФЕМШОП, ПО ВЩМ ПЛПОЮБФЕМШОП ЪБЛМЕКНЕО Ч рЕУОЕ зЙВТЙС , Б РПФПН Ч ИТЙУФЙБОУЛПН рЙУБОЙЙ. "йЪ ОЙИ ЦЕ УБНЙИ ПДЙО УФЙИПФЧПТЕГ УЛБЪБМ: "лТЙФСОЕ ЧУЕЗДБ МЦЕГЩ, ЪМЩЕ ЪЧЕТЙ, ХФТПВЩ МЕОЙЧЩЕ"" (фЙФ 1, 12). рПЬНБ РПД ОБЪЧБОЙЕН "нЙОПУ" БФТЙВХФЙТПЧБМБУШ НЙОПКУЛПНХ РТПТПЛХ ьРЙНЕОЙДХ . фБЛЙН ПВТБЪПН, ДБЦЕ БРПУФПМ СЪЩЮОЙЛПЧ ОЕ РТЙЪОБЧБМ ЪБ ЛТЙФСОБНЙ ДПВТПДЕФЕМЙ, ЛПФПТПК ПО ОБДЕМСМ ЬММЙОПЧ Ч ГЕМПН .

пупвщк уфйнхм ъбнптулпк нйзтбгйй

дБООЩК ПВЪПТ ПФОПУЙФЕМШОП ФЧПТЮЕУЛЙИ ЧПЪНПЦОПУФЕК УФБТПК Й ОПЧПК ПУОПЧ, РТПЙММАУФТЙТПЧБООЩК ЖТБЗНЕОФБНЙ ЙУФПТЙК ЧЪБЙНПУЧСЪБООЩИ ГЙЧЙМЙЪБГЙК, ДБЕФ ОЕЛПФПТХА ЬНРЙТЙЮЕУЛХА РПДДЕТЦЛХ НЩУМЙ, ЧЩТБЦЕООПК НЙЖБНЙ йУИПДБ Й йЪЗОБОЙС - НЩУМЙ, УПЗМБУОП ЛПФПТПК ЧЩИПД ОБ ОПЧЩЕ ПУОПЧБОЙС РПТПЦДБЕФ УЙМШОЩК ЬЖЖЕЛФ. ъБДЕТЦЙНУС ОБ ОЕЛПФПТЩИ РПДФЧЕТЦДБАЭЙИ ЬФХ ЙДЕА РТЙНЕТБИ. оБВМАДЕОЙС УЧЙДЕФЕМШУФЧХАФ, ЮФП ОЕПВЩЮОБС ЦЙЪОЕООПУФШ РТБЧПУМБЧЙС Ч тПУУЙЙ Й ДБМШОЕЧПУФПЮОПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ Ч сРПОЙЙ ЕУФШ УМЕДУФЧЙЕ ФПЗП, ЮФП УФЙНХМЙТХАЭЕЕ ДЕКУФЧЙЕ ОПЧПЗП ПУОПЧБОЙС УФБОПЧЙФУС ПУПВЕООП УЙМШОЩН, ЛПЗДБ ОПЧПЕ ПУОПЧБОЙЕ ПВТЕФБЕФУС ОБ ЪБНПТУЛЙИ ФЕТТЙФПТЙСИ .

пУПВЩК УФЙНХМ ЪБНПТУЛПК ЛПМПОЙЪБГЙЙ СУОП ЧЙДЕО Ч ЙУФПТЙЙ уТЕДЙЪЕНОПНПТШС Ч ФЕЮЕОЙЕ РЕТЧПК РПМПЧЙОЩ РПУМЕДОЕЗП ФЩУСЮЕМЕФЙС ДП О.Ь., ЛПЗДБ ЪБРБДОЩК ВБУУЕКО ЕЗП ЛПМПОЙЪПЧБМУС ЪБНПТУЛЙНЙ РЙПОЕТБНЙ, РТЕДУФБЧМСЧЫЙНЙ ФТЙ ТБЪМЙЮОЩЕ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ Ч мЕЧБОФЕ. ьФП УФБОПЧЙФУС ПУПВЕООП ПЮЕЧЙДОЩН, ЛПЗДБ УТБЧОЙЧБЕЫШ ЛТХРОЕКЫЙЕ ЙЪ ЬФЙИ ЛПМПОЙБМШОЩИ ПВТБЪПЧБОЙК - УЙТЙКУЛЙК лБТЖБЗЕО Й ЬММЙОУЛЙЕ уЙТБЛХЪЩ - У ЙИ РТБТПДЙОПК Й ХВЕЦДБЕЫШУС, ОБУЛПМШЛП ПОЙ РТЕЧЪПЫМЙ УЧПК НБФЕТЙОУЛЙК ЗПТПД.

лБТЖБЗЕО РТЕЧЪПЫЕМ фЙТ РП ПВЯЕНХ Й ЛБЮЕУФЧХ ФПТЗПЧМЙ, РПУФТПЙЧ ОБ ЬФПК ЬЛПОПНЙЮЕУЛПК ПУОПЧЕ РПМЙФЙЮЕУЛХА ЙНРЕТЙА, П ЛПФПТПК НБФЕТЙОУЛЙК ЗПТПД Й НЕЮФБФШ ОЕ НПЗ . ч ТБЧОПК НЕТЕ уЙТБЛХЪЩ РТЕЧЪПЫМЙ УЧПК НБФЕТЙОУЛЙК ЗПТПД лПТЙОЖ РП УФЕРЕОЙ РПМЙФЙЮЕУЛПК УЙМЩ, Б ЧЛМБД ЙИ Ч ЬММЙОУЛХА ЛХМШФХТХ РТПУФП ОЕУТБЧОЙН. бИЕКУЛЙЕ ЛПМПОЙЙ Ч чЕМЙЛПК зТЕГЙЙ, ФП ЕУФШ ОБ АЗЕ бРЕООЙО, УФБМЙ Ч VI Ч. ДП О.Ь. ПЦЙЧМЕООЩНЙ НЕУФБНЙ ЬММЙОУЛПК ФПТЗПЧМЙ Й РТПНЩЫМЕООПУФЙ Й ВМЕУФСЭЙНЙ ГЕОФТБНЙ ЬММЙОУЛПК НЩУМЙ, ФПЗДБ ЛБЛ НБФЕТЙОУЛЙЕ БИЕКУЛЙЕ ПВЭЙОЩ ЧДПМШ УЕЧЕТОПЗП РПВЕТЕЦШС рЕМПРПООЕУБ ПУФБЧБМЙУШ ВПМЕЕ ФТЕИ ЧЕЛПЧ Ч УФПТПОЕ ПФ ПУОПЧОПЗП ФЕЮЕОЙС ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЙ, Б ЧПУЛТЕУМЙ ЙЪ ФШНЩ ЪБВЧЕОЙС ХЦЕ РПУМЕ ФПЗП, ЛБЛ ЬММЙОУЛБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС РТПЫМБ УЧПК ЪЕОЙФ . юФП ЛБУБЕФУС МПЛТЙКГЕЧ - УПУЕДЕК БИЕКГЕЧ, ФП ФПМШЛП Ч УЧПЕН ЪБНПТУЛПН РПУЕМЕОЙЙ Ч йФБМЙЙ РТЙПВТЕМЙ ПОЙ ОЕЛПФПТЩЕ ЙОДЙЧЙДХБМШОЩЕ ЮЕТФЩ . мПЛТЙКГЩ ЛПОФЙОЕОФБМШОПК зТЕГЙЙ ПУФБЧБМЙУШ МЙЫЕООЩНЙ ЛБЛПЗП-МЙВП УЧПЕПВТБЪЙС.

оБЙВПМЕЕ РПТБЪЙФЕМШОЩН РТЕДУФБЧМСЕФУС УМХЮБК У ЬФТХУЛБНЙ, ХУРЕЫОП УПУФСЪБЧЫЙНЙУС У ЗТЕЛБНЙ Й ЖЙОЙЛЙКГБНЙ Ч ЛПМПОЙЪБГЙЙ ъБРБДОПЗП уТЕДЙЪЕНОПНПТШС. лПМПОЙЙ ЬФТХУЛПЧ ОБ ЪБРБДОПН РПВЕТЕЦШЕ йФБМЙЙ ОЙ ЮЙУМПН, ОЙ ТБЪНЕТБНЙ ОЕ ХУФХРБМЙ ЗТЕЮЕУЛЙН ЛПМПОЙСН Ч чЕМЙЛПК зТЕГЙЙ Й ОБ уЙГЙМЙЙ Й ЖЙОЙЛЙКУЛЙН ЛПМПОЙСН Ч бЖТЙЛЕ Й йУРБОЙЙ; ФЕН ОЕ НЕОЕЕ ЬФТХУУЛЙЕ ЛПМПОЙУФЩ Ч ПФМЙЮЙЕ ПФ ЗТЕЛПЧ Й ЖЙОЙЛЙКГЕЧ ОЕ ПУФБОБЧМЙЧБМЙУШ ОБ ДПУФЙЗОХФПН. пОЙ РТПДЧЙЗБМЙУШ ЧРЕТЕД, Ч ЗМХВШ йФБМЙЙ, ДЧЙЦЙНЩЕ РПТЩЧПН, ЛПФПТЩК ОЕХДЕТЦЙНП ЧМЕЛ ЙИ ЮЕТЕЪ бРЕООЙОЩ Й ТЕЛХ рП ДП УБНПЗП РПДОПЦЙС бМШР, ЗДЕ ПОЙ Й ПУОПЧБМЙ УЧПЙ ЖПТРПУФЩ. ьФТХУЛЙ РПДДЕТЦЙЧБМЙ ФЕУОЩЕ ЛПОФБЛФЩ У ЗТЕЛБНЙ Й ЖЙОЙЛЙКГБНЙ, Й, ИПФС ЬФПФ ЛПОФБЛФ РПУФЕРЕООП РТЙЧЕМ Л ФПНХ, ЮФП ПОЙ ЧМЙМЙУШ Ч УПУФБЧ ЬММЙОЙУФЙЮЕУЛПК УПГЙБМШОПК УЙУФЕНЩ, ЬФП ПФОАДШ ОЕ ХНЕОШЫЙМП ЙИ ТПМШ Й ЪОБЮЕОЙЕ Ч УТЕДЙЪЕНОПНПТУЛПН НЙТЕ. йУФПТЙС ПУФБЧЙМБ ОБН УЧЙДЕФЕМШУФЧП Й П ОЕХДБЮОПН ЬФТХУУЛПН ЛПМПОЙБМШОПН ОБЮЙОБОЙЙ, ЛПЗДБ ВЩМБ РТЕДРТЙОСФБ УНЕМБС, ОП ФЭЕФОБС РПРЩФЛБ РПВПТПФШУС У ЗТЕЛБНЙ Ч ЗТЕЮЕУЛЙИ ТПДОЩИ ЧПДБИ ЪБ ЗПУРПДУФЧП ОБД дБТДБОЕММБНЙ Й ЪБ ЛПОФТПМШ ОБД юЕТОЩН НПТЕН. вПМЕЕ РТЙНЕЮБФЕМШОП ФП, ЮФП ЬФТХУУЛБС ТПДЙОБ Ч мЕЧБОФЕ, ПФЛХДБ ОБЮБМБУШ ЙИ ЪБНПТУЛБС ЬЛУРБОУЙС, ПЛБЪБМБУШ ЙУФПТЙЮЕУЛПК terra incognita. оЕ УХЭЕУФЧХЕФ ФПЮОЩИ ЙУФПТЙЮЕУЛЙИ ДБООЩИ П ЕЕ НЕУФПОБИПЦДЕОЙЙ. зТЕЮЕУЛБС МЕЗЕОДБ, УПЗМБУОП ЛПФПТПК ЬФТХУЛЙ РТЙЫМЙ ЙЪ мЙДЙЙ, ЛБЦЕФУС НБМППУОПЧБФЕМШОПК. уМЕДХЕФ ХДПЧМЕФЧПТЙФШУС ФЕНЙ УЧЕДЕОЙСНЙ, ЛПФПТЩЕ РТЕДПУФБЧМСАФ РЙУШНЕООЩЕ ЙУФПЮОЙЛЙ ЧТЕНЕО оПЧПЗП ГБТУФЧБ еЗЙРФБ. йЪ ЬФЙИ ДПЛХНЕОФПЧ УМЕДХЕФ, ЮФП РТЕДЛЙ ЬФТХУЛПЧ, ТБЧОП ЛБЛ Й РТЕДЛЙ БИЕКГЕЧ, ХЮБУФЧПЧБМЙ Ч РПУФНЙОПКУЛПН ДЧЙЦЕОЙЙ РМЕНЕО, Б ЙИ НПТУЛПК РХФШ ОБ ЪБРБД ОБЮБМУС ЗДЕ-ФП ОБ БЪЙБФУЛПН ВЕТЕЗХ мЕЧБОФБ Ч ОЙЮЕКОПК ЪЕНМЕ НЕЦДХ ЗТЕЮЕУЛЙН уЙДПН Й ЖЙОЙЛЙКУЛЙН бТБДПН . ьФПФ ХДЙЧЙФЕМШОЩК ТБЪТЩЧ Ч ЙУФПТЙЮЕУЛЙИ УЧЙДЕФЕМШУФЧБИ НПЦЕФ ПЪОБЮБФШ ФПМШЛП ПДОП, Б ЙНЕООП: ЮФП ЬФТХУЛЙ, ОБИПДСУШ Х УЕВС ДПНБ, ОЕ РТПСЧЙМЙ УЕВС УЛПМШЛП-ОЙВХДШ РТЙНЕЮБФЕМШОЩН ПВТБЪПН. хДЙЧЙФЕМШОЩК ЛПОФТБУФ НЕЦДХ ЙУФПТЙЮЕУЛПК ОЕРТЙНЕФОПУФША ЬФТХУЛПЧ ОБ ТПДЙОЕ Й ЙИ ЧЕМЙЮЙЕН Ч ЪБНПТУЛПК ЛПМПОЙЙ РПЛБЪЩЧБЕФ, ОБУЛПМШЛП НПЭОЩН ВЩМ УФЙНХМ, РПМХЮЕООЩК ЙНЙ Ч ИПДЕ ЪБНПТУЛПК ЛПМПОЙЪБГЙЙ.

уФЙНХМЙТХАЭЕЕ ДЕКУФЧЙЕ НПТУЛПЗП РХФЙ, ЧПЪНПЦОП, УБНПЕ УЙМШОПЕ УТЕДЙ ЧУЕИ, ЛПФПТЩН РПДЧЕТЗБАФУС НЙЗТЙТХАЭЙЕ ОБТПДЩ.

фБЛЙЕ УМХЮБЙ РТЕДУФБЧМСАФУС ДПЧПМШОП ОЕПВЩЮОЩНЙ. оЕНОПЗПЮЙУМЕООЩЕ РТЙНЕТЩ, ЛПФПТЩЕ НПЗ ВЩ ОБЪЧБФШ БЧФПТ ОБУФПСЭЕЗП ЙУУМЕДПЧБОЙС, - ЬФП НЙЗТБГЙС ФЕЧЛТПЧ , ЙПОЙКГЕЧ, ЬПМЙКГЕЧ Й ДПТЙКГЕЧ ЮЕТЕЪ ьЗЕКУЛПЕ НПТЕ ОБ ЪБРБДОПЕ РПВЕТЕЦШЕ бОБФПМЙЙ Й НЙЗТБГЙС ФЕЧЛТПЧ Й ЖЙМЙУФЙНМСО ЧПЛТХЗ ЧПУФПЮОПЗП ЛТБС уТЕДЙЪЕНОПНПТШС Л ВЕТЕЗБН уЙТЙЙ Ч ИПДЕ РПУФНЙОПКУЛПЗП ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО; НЙЗТБГЙС БОЗМПЧ Й АФПЧ ЮЕТЕЪ уЕЧЕТОПЕ НПТЕ Ч вТЙФБОЙА Ч ИПДЕ РПУФЬММЙОЙУФЙЮЕУЛПЗП ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО, РПУМЕДХАЭБС НЙЗТБГЙС ВТЙФФПЧ ЮЕТЕЪ РТПМЙЧ Ч зБММЙА ; УПЧТЕНЕООБС ЬФПНХ НЙЗТБГЙС ЙТМБОДУЛЙИ УЛПФФПЧ ЮЕТЕЪ уЕЧЕТОЩК РТПМЙЧ Ч уЕЧЕТОХА вТЙФБОЙА ; НЙЗТБГЙС УЛБОДЙОБЧПЧ Ч ИПДЕ ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО, РПУМЕДПЧБЧЫБС ЪБ ОЕХДБЮОПК РПРЩФЛПК ЬЧПЛБГЙЙ РТЙЪТБЛБ тЙНУЛПК ЙНРЕТЙЙ лБТПМЙОЗБНЙ.

чУЕ ЬФЙ ЧОЕЫОЕ ТБЪОПТПДОЩЕ УМХЮБЙ ЙНЕАФ ПДОХ ПВЭХА Й ЧЕУШНБ УРЕГЙЖЙЮЕУЛХА ЮЕТФХ, ПВЯЕДЙОСАЭХА ЙИ. чП ЧТЕНС ЪБНПТУЛПК НЙЗТБГЙЙ ЧЕУШ УПГЙБМШОЩК ВБЗБЦ НЙЗТБОФПЧ УПИТБОСЕФУС ОБ ВПТФХ ЛПТБВМС ЛБЛ ВЩ Ч УЧЕТОХФПН ЧЙДЕ. лПЗДБ НЙЗТБОФЩ ЧУФХРБАФ Ч ЮХЦДЩЕ РТЕДЕМЩ, ПО ТБЪЧЕТФЩЧБЕФУС, ЧОПЧШ ПВТЕФБС УЧПА УЙМХ. пДОБЛП ФХФ ЪБЮБУФХА ПВОБТХЦЙЧБЕФУС, ЮФП ЧУЕ, ЮФП ФБЛ ФЭБФЕМШОП УПИТБОСМПУШ ЧП ЧТЕНС РХФЕЫЕУФЧЙС Й РТЕДУФБЧМСМП УХЭЕУФЧЕООХА ГЕООПУФШ ДМС НЙЗТБОФПЧ, ОБ ОПЧПН НЕУФЕ ХФТБЮЙЧБЕФ УЧПЕ ЪОБЮЕОЙЕ ЙМЙ ЦЕ ОЕ НПЦЕФ ВЩФШ ЧПУУФБОПЧМЕОП Ч РЕТЧПОБЮБМШОПН ЧЙДЕ.

ьФПФ ЪБЛПО ИБТБЛФЕТЕО ДМС ЧУЕИ ВЕЪ ЙУЛМАЮЕОЙС ЪБНПТУЛЙИ НЙЗТБГЙК. пО, ОБРТЙНЕТ, ДЕКУФЧПЧБМ РТЙ ДТЕЧОЕЗТЕЮЕУЛПК, ЖЙОЙЛЙКУЛПК, ЬФТХУУЛПК ЛПМПОЙЪБГЙЙ ЪБРБДОПЗП ВБУУЕКОБ уТЕДЙЪЕНОПНПТШС Й Ч УПЧТЕНЕООПК ЕЧТПРЕКУЛПК ЛПМПОЙЪБГЙЙ бНЕТЙЛЙ. уФЙНХМ ПВТЕФЕОЙС ОПЧЩИ ЪЕНЕМШ УФБЧЙМ ЛПМПОЙУФПЧ РЕТЕД ЧЩЪПЧПН НПТС, Б ЧЩЪПЧ Ч УЧПА ПЮЕТЕДШ РПВХЦДБМ Л ПФЧЕФХ. ч ЬФЙИ ЮБУФОЩИ УМХЮБСИ, ПДОБЛП, ЛПМПОЙУФЩ РТЙОБДМЕЦБМЙ ПВЭЕУФЧХ, ЛПФПТПЕ ОБИПДЙМПУШ Ч РТПГЕУУЕ УФТПЙФЕМШУФЧБ ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ. лПЗДБ ЪБНПТУЛБС НЙЗТБГЙС РТЕДУФБЧМСЕФ УПВПК ЮБУФШ ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО, ЧЩЪПЧ ПЛБЪЩЧБЕФУС ЪОБЮЙФЕМШОП ВПМЕЕ УЕТШЕЪОЩН, Б УФЙНХМ - РТПРПТГЙПОБМШОП ЪОБЮЙФЕМШОП ВПМЕЕ УЙМШОЩН ЙЪ-ЪБ ДБЧМЕОЙС, ЛПФПТПЕ Ч ДБООПН УМХЮБЕ РТЕФЕТРЕЧБЕФ ПВЭЕУФЧП, УПГЙБМШОП ОЕТБЪЧЙФПЕ Й Ч ЪОБЮЙФЕМШОПК НЕТЕ РТЕВЩЧБАЭЕЕ Ч УФБФЙЮОПН УПУФПСОЙЙ. рЕТЕИПД ПФ РБУУЙЧОПУФЙ Л ОЕПЦЙДБООПНХ РБТПЛУЙЪНХ "ВХТЙ Й ОБФЙУЛБ" РТПЙЪЧПДЙФ ДЙОБНЙЮЕУЛПЕ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ ОБ ЦЙЪОШ МАВПК ПВЭЙОЩ, РПДЧЕТЗЫЕКУС РПДПВОПНХ ЙУРЩФБОЙА; ОП ЬФП ЧПЪДЕКУФЧЙЕ, ЕУФЕУФЧЕООП, ВПМЕЕ УЙМШОП, ЛПЗДБ НЙЗТБОФЩ ПЛБЪЩЧБАФУС Ч ПФЛТЩФПН НПТЕ, ЮЕН ЛПЗДБ ПОЙ РЕТЕДЧЙЗБАФУС РП УХЫЕ. х ЧПЪОЙГЩ ЧПМПЧШЕК ХРТСЦЛЙ ВПМШЫЕ ЧМБУФЙ ОБД ЕУФЕУФЧЕООЩН ПЛТХЦЕОЙЕН, ЮЕН Х ЛБРЙФБОБ ЛПТБВМС. чПЪОЙГБ НПЦЕФ УПИТБОСФШ РПУФПСООЩК ЛПОФБЛФ У ДПНПН, ПФЛХДБ ПО ПФРТБЧЙМУС Ч РХФШ; ПО НПЦЕФ ПУФБОПЧЙФШУС Й ТБЪВЙФШ МБЗЕТШ ФБН Й ФПЗДБ, ЗДЕ Й ЛПЗДБ ЕНХ ЬФП ВХДЕФ ХДПВОП; Й ЛПОЕЮОП, ЕНХ РТПЭЕ УПИТБОСФШ РТЙЧЩЮОЩК УПГЙБМШОЩК ХЛМБД, ПФ ЛПФПТПЗП ДПМЦЕО ПФЛБЪБФШУС ЕЗП НПТЕРМБЧБАЭЙК ФПЧБТЙЭ. фБЛЙН ПВТБЪПН, НПЦОП УПРПУФБЧЙФШ УФЙНХМЙТХАЭЕЕ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ ЪБНПТУЛПК НЙЗТБГЙЙ Ч ИПДЕ ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО У УХИПРХФОПК НЙЗТБГЙЕК Й ФЕН ВПМЕЕ УП УФБВЙМШОЩН РТЕВЩЧБОЙЕН ОБ ПДОПН НЕУФЕ.

пДЙО ПФМЙЮЙФЕМШОЩК ЖЕОПНЕО ЪБНПТУЛПК НЙЗТБГЙЙ РПНПЦЕФ ОЕУЛПМШЛП РТПСУОЙФШ РТПВМЕНХ НЕЦТБУПЧЩИ ОБРТСЦЕОЙК. зТХЪПРПДЯЕНОПУФШ МАВПЗП ЛПТБВМС ПЗТБОЙЮЕОБ, ПУПВЕООП ОЕЧЕМЙЛБ ПОБ Х РТЙНЙФЙЧОЩИ РПУХДЙО ОЕВПМШЫЙИ ТБЪНЕТПЧ. ч ФП ЦЕ ЧТЕНС ДБЦЕ РТЙНЙФЙЧОПЕ УХДОП ПВМБДБЕФ ПФОПУЙФЕМШОПК НБОЕЧТЕООПУФША РП УТБЧОЕОЙА У ЛЙВЙФЛПК ЙМЙ ДТХЗЙН УХИПРХФОЩН УТЕДУФЧПН РЕТЕДЧЙЦЕОЙС. л ФПНХ ЦЕ ЪБНПТУЛБС НЙЗТБГЙС Ч ПФМЙЮЙЕ ПФ УХИПРХФОПК ФТЕВХЕФ РПДВПТБ ЛПТБВЕМШОПЗП ЬЛЙРБЦБ РП ЖХОЛГЙПОБМШОПНХ РТЙЪОБЛХ. ч УХИПРХФОПК НЙЗТБГЙЙ РМЕНС ЧЕЪЕФ ОБ ФЕМЕЗБИ ЦЕОЭЙО, ДЕФЕК, ЪЕТОП Й ДПНБЫОАА ХФЧБТШ, Б НХЦЮЙОЩ ЫБЗБАФ РЕЫЛПН. пФВМЕУЛЙ ЬФПЗП НПЦОП ЪБНЕФЙФШ Ч МЕЗЕОДБИ ПВ ПУОПЧБОЙЙ ЬММЙОУЛПК ьПМЙЙ Й йПОЙЙ, ДПЫЕДЫЙИ ДП ОБУ ЮЕТЕЪ зЕТПДПФБ Й рБЧУБОЙС. нОПЗЙЕ ЦЙФЕМЙ ЗТЕЮЕУЛЙИ ЗПТПДПЧ-ЗПУХДБТУФЧ, ТБУРПМПЦЕООЩИ ЧДПМШ ЪБРБДОПЗП ВЕТЕЗБ бОБФПМЙЙ, ВЩМЙ УЧСЪБОЩ ТПДУФЧЕООЩНЙ ХЪБНЙ У ПВЙФБФЕМСНЙ РПУЕМЕОЙК ОБ РПМХПУФТПЧЕ. лТПНЕ ФПЗП, РТБЛФЙЛПЧБМЙУШ ВТБЛЙ У НЕУФОЩНЙ ЦЕОЭЙОБНЙ, ЛПФПТЩИ РЕТЧПРТПИПДГЩ ЪБИЧБФЩЧБМЙ Ч РМЕО.

ьФПФ ПФМЙЮЙФЕМШОЩК ЖЕОПНЕО ОЕПВЩЮБКОП ЗМХВПЛПЗП ТБУПЧПЗП УНЕЫЕОЙС ФЕУОП УЧСЪБО У ДТХЗЙН - ЙУЛМАЮЙФЕМШОП ВЩУФТЩН ТБУРБДПН ЗТХРР ТПДУФЧБ, ЛПФПТЩЕ СЧМСАФУС ПУОПЧПК ПТЗБОЙЪБГЙЙ РТЙНЙФЙЧОПЗП ПВЭЕУФЧБ.

дТХЗЙН ПФМЙЮЙФЕМШОЩН ЖЕОПНЕОПН ЪБНПТУЛПК НЙЗТБГЙЙ СЧМСЕФУС БФТПЖЙС РТЙНЙФЙЧОПЗП ЙОУФЙФХФБ, ЛПФПТЩК, ЧПЪНПЦОП, СЧМСЕФУС ЧЩУЫЙН ЧЩТБЦЕОЙЕН ОЕДЙЖЖЕТЕОГЙЙТПЧБООПК УПГЙБМШОПК ЦЙЪОЙ, ЙОУФЙФХФБ e n i a u t o V d a i m w n Й ЕЗП ГЙЛМБ.

уЛБОДЙОБЧУЛЙЕ РПЬНЩ, УПИТБОСЕНЩЕ ЙУМБОДУЛПК ФТБДЙГЙЕК, Й ЪБРЙУЙ, ДПЫЕДЫЙЕ ДП ОБУ РПД ОБЪЧБОЙЕН уФБТЫЕК ьДДЩ, ЧПУИПДСФ Л РТЙНЙФЙЧОПК УЛБОДЙОБЧУЛПК ДТБНЕ РМПДПТПДЙС Й РТЕДУФБЧМСАФ УПВПК ЕДЙОУФЧЕООЩК ЬМЕНЕОФ ФТБДЙГЙПООПЗП ТЙФХБМБ, ЛПФПТЩК НЙЗТБОФБН ХДБМПУШ ЧЩЧЕЪФЙ ЙЪ УЧПЙИ ТПДОЩИ РТЕДЕМПЧ. ч УППФЧЕФУФЧЙЙ У ЬФПК ФЕПТЙЕК ТБЪЧЙФЙЕ РТЙНЙФЙЧОПЗП ТЙФХБМБ ОЕ РПМХЮЙМП ТБЪЧЙФЙС УТЕДЙ ФЕИ УЛБОДЙОБЧПЧ, ЛПФПТЩЕ НЙЗТЙТПЧБМЙ НПТЕН . фЕПТЙС ЬФБ РПДФЧЕТЦДБЕФУС ФБЛЦЕ ЬММЙОУЛПК ЙУФПТЙЕК.

пФМЙЮЙФЕМШОЩЕ ЮЕТФЩ ЪБНПТУЛПК НЙЗТБГЙЙ, ОБ ЛПФПТЩЕ НЩ ФПМШЛП ЮФП ПВТБФЙМЙ ЧОЙНБОЙЕ, ЙНЕАФ ОЕЗБФЙЧОЩК ИБТБЛФЕТ, ОП РТЕДРПМБЗБЕНЩК Ч ЬФЙИ ОЕЗБФЙЧОЩИ ЖЕОПНЕОБИ ЧЩЪПЧ РПТПДЙМ ДПУФПКОЩК РПМПЦЙФЕМШОЩК ПФЧЕФ.

пФЛМПОЕОЙЕ, ЧЩТБЦЕООПЕ Ч ПФУХФУФЧЙЙ РТЙНЙФЙЧОПЗП УПГЙБМШОПЗП БРРБТБФБ, ПУФБЧМЕООПЗП Ч ТПДОЩИ РТЕДЕМБИ, УФБМП Ч БФНПУЖЕТЕ РПЙУЛБ Й РЕТЕНЕО УФЙНХМПН Л ОПЧЩН ФЧПТЮЕУЛЙН БЛФБН. ьОЕТЗЙС, ЧЩУЧПВПЦДБАЭБСУС ВМБЗПДБТС ТБЪТХЫЕОЙА ЛТЙУФБММБ ПВЩЮБС Ч ОПЧПН ЪБНПТУЛПН ПЛТХЦЕОЙЙ, РТЕЧТБЭБЕФУС Ч ОПЧЩЕ ЧЙДЩ БЛФЙЧОПУФЙ. ч РПМЕ, ТБУЮЙЭЕООПН БФТПЖЙЕК ТЙФХБМБ РМПДПТПДЙС, ЧЩТБУФБЕФ РПЧЕУФЧПЧБФЕМШОБС ЖПТНБ МЙФЕТБФХТОПЗП ЙУЛХУУФЧБ - УБЗБ ЙМЙ ЬРПУ. ч РПМЕ, РПДЗПФПЧМЕООПН ТБУРБДПН ТПДУФЧЕООПК ЗТХРРЩ, ЧЩТПУМБ РПМЙФЙЮЕУЛБС УЙУФЕНБ ОБРПДПВЙЕ ЛПТБВЕМШОПЗП ЬЛЙРБЦБ, ФПМШЛП Ч ВПМШЫЕН НБУЫФБВЕ Й ОБ ВПМЕЕ РТПЮОПН ПУОПЧБОЙЙ, - ТЕУРХВМЙЛБ. уЧСЪХАЭЙН ЬМЕНЕОФПН ЬФПК УЙУФЕНЩ ВЩМП ХЦЕ ОЕ ЛТПЧОПЕ ТПДУФЧП, Б ЧУЕПВЭЕЕ РПДЮЙОЕОЙЕ УЧПВПДОП ЧЩВТБООПНХ ЧПЦДА Й ЧУЕПВЭЕЕ ХЧБЦЕОЙЕ Л УЧПВПДОП РТЙОСФПНХ ЪБЛПОХ, ЛПФПТЩК ОПУЙФ ОБ СЪЩЛЕ УПЧТЕНЕООПК ЪБРБДОПК РПМЙФЙЮЕУЛПК НЙЖПМПЗЙЙ ОБЪЧБОЙЕ "ПВЭЕУФЧЕООЩК ДПЗПЧПТ".

уБЗБ Й ЬРПУ - ПФЧЕФ ОБ ОПЧЩЕ ЙОФЕММЕЛФХБМШОЩЕ ЪБРТПУЩ. оПЧПЕ УПЪОБОЙЕ, ТПЦДЕООПЕ ВХТЕК Й ОБФЙУЛПН ДЧЙЦЕОЙС РМЕНЕО. Х ОБЙВПМЕЕ ФЧПТЮЕУЛЙИ МЙЮОПУФЕК.ЧЩЪЩЧБМП РПФТЕВОПУФШ Ч ЙУЛХУУФЧЕ. "йУМБОДУЛБС УБЗБ ЧЩТПУМБ ЛБЛ РПЧЕУФЧПЧБОЙЕ П УПЧТЕНЕООЩИ ЕК УПВЩФЙСИ. юЕМПЧЕЛ, ЛПФПТЩК ЧЕТОХМУС РПУМЕ ДПМЗПЗП ПФУХФУФЧЙС ДПНПК, УПВЕТЕФ ЧУЕИ Ч БМШФЙОЗЕ , ЮФПВЩ ТБУУЛБЪБФШ УЧПА ЙУФПТЙА. пО РПУФБТБЕФУС ДПОЕУФЙ ДП ЛБЦДПЗП, ЮФП РТПЙЪПЫМП У ОЙН. Й РТЕРПДОЕУЕФ ЧУЕ Ч РПОСФОЩИ УМХЫБФЕМСН ПВТБЪБИ Й УМПЧБИ. чПЪНПЦОП, НОПЗЙЕ УБЗЙ ЧПЪОЙЛМЙ ЙНЕООП ФБЛЙН ПВТБЪПН. йУФПТЙС ЙЪМБЗБМБУШ ЧОЙНБФЕМШОПНХ ЛТХЗХ УМХЫБФЕМЕК ЛЕН-ФП ПДОЙН, ЛФП РТЙОЙНБМ ХЮБУФЙЕ Ч УБНЙИ УПВЩФЙСИ, Б ЪБФЕН ХЦЕ УБНБ цЙЪОШ РТПДПМЦБМБ УХДШВЩ ДЕКУФЧХАЭЙИ МЙГ" .

чПФ ФБЛ ПДОБЦДЩ ОБ БМШФЙОЗЕ фПТНПД УМХЫБЕФ УБЗХ, ТБУУЛБЪЩЧБЕНХА фПТЗТЙНПН. Й РПУМЕ ПЛПОЮБОЙС ТБУУЛБЪБ ХВЙЧБЕФ ТБУУЛБЪЮЙЛБ, РПФПНХ ЮФП ФПФ ФПМШЛП ЮФП РПЧЕДБМ УМХЫБФЕМСН, ЛБЛ ПО ХВЙМ НПМПЮОПЗП ВТБФБ фПТНПДБ . еЭЕ ПДЙО РТЙНЕТ. чП ЧТЕНС ПУБДЩ фТПЙ, ЛПЗДБ бИЙММ УЙДЙФ НТБЮОЩК Ч УЧПЕН ЫБФТЕ, ЕЗП ДТХЪШС ТБЪЧМЕЛБАФ ЕЗП, ТБУУЛБЪЩЧБС ЕНХ "ЙУФПТЙЙ П ЧПЙОБИ". фБЛЙЕ ТБУУЛБЪЩ, ЛБЛ "ЗОЕЧ бИЙММБ", УБНЙ ЧРПУМЕДУФЧЙЙ УФБМЙ РЕУОСНЙ НЕОЕУФТЕМЕК.

йУЛХУУФЧП ЗПНЕТПЧУЛПЗП ЬРПУБ Й ЙУМБОДУЛПК УБЗЙ РТПДПМЦБМП ЦЙФШ Й РТПГЧЕФБФШ Й РПУМЕ ФПЗП, ЛБЛ ХФТБФЙМ УЧПЕ ДЕКУФЧЙЕ ЧЩЪЧБЧЫЙК ЙИ УФЙНХМ. мЙФЕТБФХТОБС ЙУФПТЙС БОЗМЙКУЛПЗП ЬРПУБ "вЕПЧХМШЖ" Ч ФПЮОПУФЙ ФБЛБС ЦЕ. ьФЙ ЧЩДБАЭЙЕУС РТПЙЪЧЕДЕОЙС ЙУЛХУУФЧБ - ТЕЪХМШФБФ ДЕКУФЧЙС ЙЪОБЮБМШОПЗП УФЙНХМБ, ТПЦДЕООПЗП Ч УЧПА ПЮЕТЕДШ Ч ИПДЕ ЙУРЩФБОЙС НПТЕН. ьФП ПВЯСУОСЕФ, РПЮЕНХ ЬММЙОУЛЙК ЬРПУ РПМХЮЙМ ТБЪЧЙФЙЕ Ч ЪБНПТУЛПК йПОЙЙ, Б ОЕ ОБ ЕЧТПРЕКУЛПН ЗТЕЮЕУЛПН РПМХПУФТПЧЕ; ФЕЧФПОУЛЙК ЬРПУ - ОБ ПУФТПЧЕ вТЙФБОЙС, Б ОЕ ОБ еЧТПРЕКУЛПН ЛПОФЙОЕОФЕ ; Б УЛБОДЙОБЧУЛБС УБЗБ - ОБ ПУФТПЧЕ йУМБОДЙС, Б ОЕ - ОБРПДПВЙЕ УЛБОДЙОБЧУЛПК ДТБНЩ - Ч дБОЙЙ ЙМЙ ыЧЕГЙЙ . ьФПФ ЛПОФТБУФ НЕЦДХ ЪБНПТУЛЙНЙ Й ЛПОФЙОЕОФБМШОЩНЙ ИХДПЦЕУФЧЕООЩНЙ ЖЕОПНЕОБНЙ ЙНЕЕФ НЕУФП У ФБЛПК РПЧФПТСЕНПУФША Й Ч УФПМШ ТБЪОЩИ ЧТЕНЕООЩИ Й РТПУФТБОУФЧЕООЩИ ЛППТДЙОБФБИ, ЮФП ПДЙО ЙЪ ЧЙДОЩИ БЧФПТЙФЕФПЧ ЖПТНХМЙТХЕФ ОБ ПУОПЧБОЙЙ ОЕЗП ЪБЛПО: "дТБНБ... ТБЪЧЙЧБЕФУС Ч ТПДОПК УФТБОЕ, ЬРПУ - УТЕДЙ НЙЗТЙТХАЭЙИ ОБТПДПЧ ЧОЕ ЪБЧЙУЙНПУФЙ ПФ ФПЗП, ЕДХФ МЙ ПОЙ ЧП жТБОГЙА, бОЗМЙА, зЕТНБОЙА ЙМЙ ЦЕ Ч йПОЙА, ЙВП БОБМПЗЙС У ЗТЕЮЕУЛПК ДТБНПК ЪДЕУШ ФБЛЦЕ ХНЕУФОБ" .

дТХЗПК РПМПЦЙФЕМШОЩК ЬЖЖЕЛФ, ЧПЪОЙЛБАЭЙК Ч ИПДЕ ЙУРЩФБОЙС ЪБНПТУЛПК НЙЗТБГЙЕК, ПФОПУЙФУС Л ПВМБУФЙ РПМЙФЙЮЕУЛПК. уЛМБДЩЧБЕФУС РТЙОГЙРЙБМШОП ОПЧЩК ФЙР РПМЙФЙЮЕУЛПК УЙУФЕНЩ - ТЕУРХВМЙЛБ, Ч ЛПФПТПК УЧСЪХАЭЙК ЬМЕНЕОФ - ДПЗПЧПТ, Б ОЕ ТПДУФЧП.

рТЙОГЙР РПМЙФЙЮЕУЛПК ПТЗБОЙЪБГЙЙ, ПУОПЧБООПК ОБ РТБЧЕ Й НЕУФПРПМПЦЕОЙЙ ЧНЕУФП ПВЩЮБС Й ТПДУФЧБ, ЧРЕТЧЩЕ ЪБСЧЙМ П УЕВЕ Ч ЪБНПТУЛЙИ ЗТЕЮЕУЛЙИ РПУЕМЕОЙСИ, Б РПЪЦЕ ВЩМ ЧПУРТЙОСФ ОБ ЕЧТПРЕКУЛПН ЗТЕЮЕУЛПН РПМХПУФТПЧЕ У РПНПЭША НЙНЕУЙУБ. ч ФЧПТЮЕУЛПН БЛФЕ УПЪЙДБОЙС, Ч РТПФЙЧПУФПСОЙЙ ЛПТЕООЩН ЦЙФЕМСН БОБФПМЙКУЛПЗП РПВЕТЕЦШС ЗТЕЮЕУЛЙЕ НПТЕРМБЧБФЕМЙ УРПОФБООП РТЙЫМЙ Л ОПЧПНХ РТЙОГЙРХ. лПТБВЕМШОБС ЛПНБОДБ, ЛБЦДЩК ЮМЕО ЛПФПТПК - ЧЩИПДЕГ ЙЪ УЧПЕЗП ТБКПОБ Й ЙЪ УЧПЕК ЗТХРРЩ ТПДУФЧБ, - ЬФП ПВЯЕДЙОЕОЙЕ У ГЕМША ЪБЧПЕЧБОЙС ОПЧПК ЪБНПТУЛПК ТПДЙОЩ Й РПУМЕДХАЭЕК ЪБЭЙФЩ УЧПЙИ ЪБЧПЕЧБОЙК. ч ЗПТПДЕ-ЗПУХДБТУФЧЕ, УПЪДБООПН РП ЬФПНХ РТЙОГЙРХ, "ЛМЕФЛБНЙ" РПЧПК РПМЙФЙЮЕУЛПК ПТЗБОЙЪБГЙЙ УФБМЙ ОЕ ТПДУФЧЕООЙЛЙ, УЧСЪБООЩЕ ПВЭЙН РТПЙУИПЦДЕОЙЕН, Б "РМЕНЕОБ", РТЕДУФБЧМСАЭЙЕ УПВПК УХДПЧЩЕ ЬЛЙРБЦЙ; Й ЬФЙ УХДПЧЩЕ ЬЛЙРБЦЙ, ЧЩИПДС ОБ УХЫХ, РТПДПМЦБАФ РПДДЕТЦЙЧБФШ ПРТБЧДБЧЫХА УЕВС ЛПТБВЕМШОХА ПТЗБОЙЪБГЙА. уЛППРЕТЙТПЧБЧЫЙУШ Ч РХФЙ, ЮФП ОЕЙЪВЕЦОП, ЛПЗДБ МАДЙ ПЛБЪЩЧБАФУС "Ч ПДОПК МПДЛЕ" РЕТЕД МЙГПН ПВЭЕК ПРБУОПУФЙ, ПОЙ РТЕДРПЮЙФБАФ Й ДБМШЫЕ ЦЙФШ Й ДЕКУФЧПЧБФШ Ч УППФЧЕФУФЧЙЙ У ЪБЧЕДЕООЩН ОБ ЛПТБВМЕ РПТСДЛПН. оБ УХЫЕ, ЛБЛ Й ОБ НПТЕ, ДТХЦВБ ПЛБЪЩЧБМБУШ ВПМЕЕ УХЭЕУФЧЕООЩН ЬМЕНЕОФПН, ЮЕН ТПДУФЧП, Б РТЙЛБЪЩ ЙЪВТБООПЗП Й ОБДЕМЕООПЗП РПМОПНПЮЙСНЙ МЙДЕТБ - ВПМЕЕ БЧФПТЙФЕФОЩНЙ, ЮЕН РПДУЛБЪЛЙ ПВЩЮБС Й РТЙЧЩЮЛЙ. жБЛФЙЮЕУЛЙ ЙЪ ЗТХРРЩ УХДПЧЩИ ЬЛЙРБЦЕК, ПВЯЕДЙОЙЧЫЙИУС ДМС ЪБЧПЕЧБОЙС ОПЧПК ТПДЙОЩ Й УПЪДБЧЫЙИ Ч ТЕЪХМШФБФЕ ОПЧЩК ЗПТПД-ЗПУХДБТУФЧП, ЛПФПТЩК ЧРЙФБМ Ч УЧПА УЙУФЕНХ НЕУФОЩЕ "РМЕНЕОБ", ТПДЙМЙУШ ЗПТПДУЛПК НБЗЙУФТБФ Й ЙДЕС ЗПТПДУЛПЗП УБНПХРТБЧМЕОЙС.

уфйнхм хдбтпч

рТПБОБМЙЪЙТПЧБЧ УФЙНХМЙТХАЭЕЕ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ ЖЙЪЙЮЕУЛПК УТЕДЩ Ч ЪБЧЙУЙНПУФЙ ПФ УФЕРЕОЙ ЕЕ ЧТБЦДЕВОПУФЙ ЮЕМПЧЕЛХ, НЩ ЪБЧЕТЫЙН ДБООХА ЮБУФШ ОБЫЕЗП ЙУУМЕДПЧБОЙС ПРЙУБОЙЕН ФЙРПЧ ЮЕМПЧЕЮЕУЛПК УТЕДЩ, УОПЧБ ЧПУРПМШЪПЧБЧЫЙУШ УТБЧОЙФЕМШОЩН НЕФПДПН.

рТЕЦДЕ ЧУЕЗП РТПЧЕДЕН ТБЪМЙЮЙЕ НЕЦДХ ФБЛЙНЙ ФЙРБНЙ ЮЕМПЧЕЮЕУЛПК УТЕДЩ, ЛПФПТЩЕ ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛЙ СЧМСАФУС ЧОЕЫОЙНЙ РП ПФОПЫЕОЙА Л ПВЭЕУФЧБН, ОБ ЛПФПТЩЕ ПОЙ ПЛБЪЩЧБАФ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ, Й ФЕНЙ, ЛПФПТЩЕ ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛЙ УПЧРБДБАФ У ОЙНЙ.

лБЛПЧЩ РПУМЕДУФЧЙС ОЕПЦЙДБООЩИ ХДБТПЧ УП УФПТПОЩ ЧОЕЫОЕЗП ЮЕМПЧЕЮЕУЛПЗП ПЛТХЦЕОЙС? пУФБЕФУС МЙ ЪДЕУШ УРТБЧЕДМЙЧЩН ХФЧЕТЦДЕОЙЕ: "юЕН УЙМШОЕЕ ЧЩЪПЧ, ФЕН УЙМШОЕЕ УФЙНХМ"? рПРТПВХЕН ЕЭЕ ТБЪ РТПЧЕТЙФШ ДБООХА ЖПТНХМХ ОБ ЙУФПТЙЮЕУЛЙИ РТЙНЕТБИ.

оБ ХН РТЙИПДСФ ЙЪ ТСДБ ЧПК ЧЩИПДСЭЙЕ УМХЮБЙ, ЛПЗДБ, ОБРТЙНЕТ? ЧППТХЦЕООБС Й НПЗХЭЕУФЧЕООБС ЧМБУФШ, ЧДПИОПЧМСЕНБС Л ВПТШВЕ РПУФПСООЩН УПРЕТОЙЮЕУФЧПН УП УЧПЙНЙ УПУЕДСНЙ, ЧДТХЗ ОЕПЦЙДБООП ФЕТРЕМБ УПЛТХЫЙФЕМШОПЕ РПТБЦЕОЙЕ ПФ РТПФЙЧОЙЛБ, У ЛПФПТЩН ТБОШЫЕ ПОБ ОЙЛПЗДБ ОЕ УФБМЛЙЧБМБУШ. юФП РТПЙУИПДЙФ, ЛПЗДБ УФТПЙФЕМЙ ЙНРЕТЙЙ ПЛБЪЩЧБАФУС РПЧЕТЦЕООЩНЙ ОБ РПМРХФЙ? чРБДБАФ МЙ ПОЙ Ч РТПУФТБГЙА, МЙЫЙЧЫЙУШ ЧПМЙ Л ВПТШВЕ? йМЙ, РПДПВОП ЧЕМЙЛПНХ бОФЕА ЙЪ ЬММЙОУЛПК НЙЖПМПЗЙЙ, РТЙРБЧ Л нБФЕТЙ-ъЕНМЕ, ХДЧБЙЧБАФ УЙМХ, УФТБУФШ Й ЧПМА Л РПВЕДЕ? б НПЦЕФ ВЩФШ, УДБАФУС ОБ НЙМПУФШ РПВЕДЙФЕМС? йМЙ ПОЙ ТЕБЗЙТХАФ ОБ ВЕУРТЕГЕДЕОФОП УЙМШОЩК ХДБТ УФПМШ ЦЕ УЙМШОЩН ЧЪТЩЧПН ГЕМЕОБРТБЧМЕООПК ЬОЕТЗЙЙ? йУФПТЙС УЧЙДЕФЕМШУФЧХЕФ, ЮФП ЮБЭЕ ЧУЕЗП РПФЕТРЕЧЫЙК ЧЩВЙТБЕФ ЧФПТПК ЧБТЙБОФ.

лМБУУЙЮЕУЛЙН РТЙНЕТПН УФЙНХМЙТХАЭЕЗП ДЕКУФЧЙС ХДБТБ СЧМСЕФУС ТЕБЛГЙС ьММБДЩ, Й Ч ЮБУФОПУФЙ бЖЙО, ОБ ОБРБДЕОЙЕ Ч 480-479 ЗЗ. ДП О.Ь. ЙНРЕТЙЙ бИЕНЕОЙДПЧ - УЙТЙКУЛПЗП ХОЙЧЕТУБМШОПЗП ЗПУХДБТУФЧБ.

"лТХРОПНБУЫФБВОПУФШ УЙМ, ЪБДЕКУФЧПЧБООЩИ ЬЛУРЕДЙГЙЕК РЕТУЙДУЛПЗП ГБТС лУЕТЛУБ РТПФЙЧ ьММБДЩ, РПОБЮБМХ РТЙЧПДЙФ Ч ХЦБУ ЬММЙОУЛПЕ ПВЭЕУФЧП. оБ ЛБТФХ ВЩМБ РПУФБЧМЕОБ УЧПВПДБ, Б ФПФ ХДТХЮБАЭЙК ЖБЛФ, ЮФП ЬММЙОУЛЙЕ ПВЭЙОЩ Ч бЪЙЙ ХЦЕ ВЩМЙ ЪБИЧБЮЕОЩ, ДЕМБМ ХЗТПЪХ РПТБВПЭЕОЙС ЧУЕК ьММБДЩ ЕЭЕ ВПМЕЕ ТЕБМШОПК. пДОБЛП, ЛПЗДБ ЧПКОБ ЪБЛПОЮЙМБУШ ЧПРТЕЛЙ ЧУЕН РТПЗОПЪБН, ЦЙФЕМЙ ьММБДЩ ПУПЪОБМЙ, ЮФП ПОЙ ОЕ ФПМШЛП ЙЪВБЧЙМЙУШ ПФ ЧТБЗБ, ОП Й РТЙПВТЕМЙ РПЮЕФ Й УМБЧХ, ЪБУФБЧЙЧ ЧЕУШ НЙТ ЧПУИЙЭБФШУС УФПМШ ОЕПЦЙДБООЩН ЙУИПДПН ЧПКОЩ.

ъБ РПВЕДПК РПУМЕДПЧБМ ОЕВЩЧБМЩК ТБУГЧЕФ. ч ьММБДЕ ОБЮЙОБАФ ВХТОП ТБЪЧЙЧБФШУС ЙУЛХУУФЧБ. лБЛЙЕ-ФП РПМУФПМЕФЙС ДБТСФ НЙТХ ИХДПЦОЙЛПЧ Й УЛХМШРФПТПЧ, ОЕ РТЕЧЪПКДЕООЩИ ДП УЙИ РПТ. дТХЗЙН РПЛБЪБФЕМЕН ЙОФЕММЕЛФХБМШОПЗП ЧУРМЕУЛБ ВЩМП ТБУРТПУФТБОЕОЙЕ ЖЙМПУПЖЙЙ Й ПТБФПТУЛПЗП ЙУЛХУУФЧБ РП ЧУЕНХ ЬММЙОУЛПНХ НЙТХ, Й ПУПВЕООП Ч бЖЙОБИ. ч ЖЙМПУПЖЙЙ ЫЙТПЛП РТПУМБЧЙМБУШ ЫЛПМБ уПЛТБФБ, рМБФПОБ Й бТЙУФПФЕМС; Ч ПТБФПТУЛПН ЙУЛХУУФЧЕ ЧЩДЕМСМЙУШ рЕТЙЛМ, йУПЛТБФ Й ХЮЕОЙЛЙ йУПЛТБФБ; ЧПЕООПЕ ЙУЛХУУФЧП ФБЛЦЕ ЧЩДЧЙОХМП ВМЕУФСЭХА РМЕСДХ - нЙМШФЙБДБ, бТЙУФЙДБ, жЕНЙУФПЛМБ, лЙНПОБ Й НОПЗЙИ, НОПЗЙИ ДТХЗЙИ.

пДОБЛП бЖЙОЩ РТЕЧЪПЫМЙ ЧУЕИ. йИ УМБЧБ Й ДПВМЕУФШ ВЩМЙ ОЕПУРПТЙНЩ, Б УЙМБ Й НПЭШ УФПМШ ОЕПФТБЪЙНЩ, ЮФП ЙН ХДБМПУШ ВЕЪ РПДДЕТЦЛЙ МБЛЕДЕНПОСО Й РЕМПРПООЕУГЕЧ РПДБЧЙФШ НПЗХЭЕУФЧЕООЩИ РЕТУПЧ ЛБЛ ОБ УХЫЕ, ФБЛ Й ОБ НПТЕ. ьФЙН БЖЙОСОЕ ДП ФБЛПК УФЕРЕОЙ ДЕНПТБМЙЪПЧБМЙ ЧПЙОУФЧЕООХА рЕТУЙДУЛХА ЙНРЕТЙА, ЮФП РТЙОХДЙМЙ ЕЕ РПДРЙУБФШ ДПЗПЧПТ Й ПУЧПВПДЙФШ ЧУЕ ЗТЕЮЕУЛЙЕ ЛПМПОЙЙ Ч бЪЙЙ" .

цЙЪОЕООЩК РПТЩЧ БЖЙОСО Ч ЬФПФ РЕТЙПД ЙУФПТЙЙ НПЦОП УТБЧОЙФШ У ПВОПЧМЕОЙЕН жТБОГЙЙ РПУМЕ НЙТПЧПК ЧПКОЩ 1914-1918 ЗЗ., ЙВП Й бЖЙОЩ, Й жТБОГЙС ОЕУМЙ Ч УЕВЕ ОБРТСЦЕОЙЕ УФЙНХМЙТХАЭЕЗП ХДБТБ. еУМЙ РМПДПТПДОЩЕ РПМС вЕПФЙЙ ВЩМЙ УРБУЕОЩ ПФ ПРХУФПЫЕОЙС РТЕДБФЕМШУФЧПН ПВЭЕЗП ЬММЙОУЛПЗП ДЕМБ, Б РМПДПТПДОЩЕ РПМС мБЛЕДЕНПОБ - ДПВМЕУФША БЖЙОУЛПЗП ЖМПФБ Ч ВЙФЧЕ РТЙ уБМБНЙОЕ, ФП ВЕДОБС БФФЙЮЕУЛБС ЪЕНМС ОЕ ТБЪ ПРХУФПЫБМБУШ ЪБИЧБФЮЙЛБНЙ. дЕКУФЧЙФЕМШОП, бФФЙЛБ ВПМШЫЕ РПУФТБДБМБ Ч 480-479 ЗЗ. ДП О.Ь., ЮЕН жТБОГЙС Ч 1914-1918 ЗЗ., ЙВП ОЕНГЩ ПЛЛХРЙТПЧБМЙ ФПМШЛП ЮБУФШ УФТБОЩ, ИПФС Й ПЮЕОШ ГЕООХА ЮБУФШ, ФПЗДБ ЛБЛ РЕТУЩ ЪБИЧБФЙМЙ Й ПРХУФПЫЙМЙ ЧУА бФФЙЛХ, ЧЛМАЮБС бЖЙОЩ. бЛТПРПМШ Й ДБЦЕ УЧСФБС УЧСФЩИ - ИТБН бЖЙОЩ ОБ ЧЕТЫЙОЕ УЛБМЩ. чУЕ ОБУЕМЕОЙЕ бФФЙЛЙ, ВТПУЙЧ ДПНБ, РПМС Й БМФБТЙ, ХУФТЕНЙМПУШ Ч РПЙУЛБИ УРБУЕОЙС ОБ рЕМПРПООЕУ. й ЙНЕООП Ч ЬФПК УЙФХБГЙЙ БЖЙОУЛЙК ЖМПФ ОБЮБМ Й ЧЩЙЗТБМ ВЙФЧХ РТЙ уБМБНЙОЕ. оЕХДЙЧЙФЕМШОП, ЮФП ХДБТ, ЧЩЪЧБЧЫЙК УФПМШ УЙМШОЩК РПДЯЕН ДХИБ БЖЙОУЛПЗП ОБТПДБ, УФБМ РТЕМАДЙЕК Л ЧЩУПЮБКЫЙН ДПУФЙЦЕОЙСН, ЧПЪНПЦОП ОЕРПЧФПТЙНЩН Ч ЙУФПТЙЙ ЮЕМПЧЕЮЕУФЧБ. ч ТЕПТЗБОЙЪБГЙЙ УЧПЕЗП ИПЪСКУФЧЕООПЗП ХЛМБДБ бФФЙЛБ УФПМШ ЦЕ ЕУФЕУФЧЕООП ПВТЕМБ ОПЧПЕ МЙГП, ЛБЛ РПУМЕЧПЕООБС жТБОГЙС ДПВЙМБУШ ФЕИОЙЮЕУЛПЗП РЕТЕПУОБЭЕОЙС ЙОДХУФТЙЙ, ТБЪТХЫЕООПК ЗЕТНБОУЛЙН ПЗОЕН.

пДОБЛП ЗМБЧОПЕ ЧОЙНБОЙЕ бЖЙОЩ ХДЕМСМЙ ЧПУУФБОПЧМЕОЙА ТБЪТХЫЕООЩИ ИТБНПЧ. ч ЬФПН УПЪЙДБФЕМШОПН ФТХДЕ бЖЙОЩ ФБЛЦЕ ЫМЙ УЧПЙН РХФЕН. лПЗДБ ЖТБОГХЪЩ, ОБРТЙНЕТ, ЧПУУФБОБЧМЙЧБМЙ ТБЪТХЫЕООЩЕ УЧПДЩ тЕКНУЛПЗП УПВПТБ , ПОЙ ФЭБФЕМШОП ТЕУФБЧТЙТПЧБМЙ ЛБЦДЩК ЛЙТРЙЮ, ЛБЦДХА ТБУЛПМПФХА УФБФХА. бЖЙОСОЕ ЦЕ, ПВОБТХЦЙЧ, ЮФП зЕЛБФПНРЕДПО УПЦЦЕО ДП ПУОПЧБОЙС, ПУФБЧЙМЙ ТБЪЧБМЙОЩ ОЕФТПОХФЩНЙ, Б ОБ ОПЧПН НЕУФЕ УПФЧПТЙМЙ рБТЖЕОПО.

юФП ЛБУБЕФУС уРБТФЩ, ФП УФЙНХМ ЧЕМЕОЙЕН уХДШВЩ ПВПЫЕМ ЕЕ Ч 480-479 ЗЗ. ДП О.Ь. оП ХЦЕ Ч 464 З. ДП О.Ь. зПУРПДШ ПВТХЫЙМ ОБ ОЕЕ ЛБФБУФТПЖЙЮЕУЛПЕ ЙУРЩФБОЙЕ - ЪЕНМЕФТСУЕОЙЕ, РПЧЕТЗОХЧЫЕЕ ЗПТПД Ч ТХЙОЩ Й ЧЩЪЧБЧЫЕЕ ЧПУУФБОЙЕ ЙМПФПЧ. ьФЙ УПВЩФЙС ЧПЕОЙЪЙТПЧБМЙ УРБТФБОГЕЧ, Й УЛПТП ПОЙ ПУФБОПЧЙМЙ ТБУРТПУФТБОЕОЙЕ БЖЙОУЛПК ДЕТЦБЧЩ, Б УП ЧТЕНЕОЕН Й ЧПЧУЕ РПМПЦЙМЙ ЕК ЛПОЕГ .

ч ЬФПК ГЕРПЮЛЕ РТЙНЕТПЧ ЙЪ ЧПЕООПК Й РПМЙФЙЮЕУЛПК ЙУФПТЙЙ УХЧЕТЕООЩИ ЗПУХДБТУФЧ УФЙНХМ ХДБТПЧ ПЮЕЧЙДЕО. пДОБЛП, РТЙЪОБЧ, ЮФП ЖПТНХМБ "ЮЕН ФСЦЕМЕЕ ХДБТ, ФЕН УЙМШОЕЕ УФЙНХМ" Й ЕУФШ ЙУФЙООЩК ЙУФПТЙЮЕУЛЙК ЪБЛПО, НЩ ДПМЦОЩ ВЩФШ ЗПФПЧЩ РТЙОСФШ Й УМЕДУФЧЙЕ ЙЪ ОЕЗП, УПЗМБУОП ЛПФПТПНХ НЙМЙФБТЙЪН УБН РП УЕВЕ СЧМСЕФУС ЙУФПЮОЙЛПН ФЧПТЮЕУЛПК ЬОЕТЗЙЙ.

лМБУУЙЮЕУЛЙК РТЙНЕТ, ЛПФПТЩК НЩ РТЙВЕТЕЗМЙ ОБ ЛПОЕГ, ЧЪСФ ОБНЙ ЙЪ ПВМБУФЙ ТЕМЙЗЙЙ. дЕСОЙС бРПУФПМПЧ - ЬФЙ ДЙОБНЙЮЕУЛЙЕ БЛФЩ, ОБРТБЧМЕООЩЕ ОБ ЪБЧПЕЧБОЙЕ ЧУЕЗП ЬММЙОЙУФЙЮЕУЛПЗП НЙТБ ДМС ИТЙУФЙБОУФЧБ, - ПВТЕФБАФ ЙУФЙООЩК УНЩУМ Ч НПНЕОФ, ЛПЗДБ бРПУФПМЩ УНПФТСФ ОБ ОЕВП, ОБВМАДБС, ЛБЛ ЧПЪОПУЙФУС, РПЛЙДБС ЪЕНОЩЕ РТЕДЕМЩ. зПУРПДШ (дЕСО. 1, 9 - 10). ч ФПФ НПНЕОФ ЙИ РПУФЙЗБЕФ ХВЙКУФЧЕООЩК ХДБТ - РПЧФПТОБС ХФТБФБ зПУРПДБ ЧУЛПТЕ РПУМЕ ФПЗП, ЛБЛ пО ЧПУЛТЕУ ЙЪ НЕТФЧЩИ. оП УБНБ ФСЦЕУФШ ХДБТБ ЧЩЪЧБМБ Ч ЙИ ДХЫБИ РТПРПТГЙПОБМШОП НПЭОХА РУЙИПМПЗЙЮЕУЛХА ТЕБЛГЙА, ЛПФПТБС РЕТЕДБОБ НЙЖПМПЗЙЮЕУЛЙ Ч РТПТПЮЕУФЧЕ ДЧХИ НХЦЕК Ч ВЕМПН (дЕСО. 1, 10 - 1 1) Й Ч ОЙУИПЦДЕОЙЙ ПЗОС Ч ДЕОШ рСФЙДЕУСФОЙГЩ (дЕСО. 2, 1 - 4). ч УЙМЕ уЧСФПЗП дХИБ ПОЙ РТПРПЧЕДПЧБМЙ ТБУРСФПЗП Й ЧПЪОЕУЕООПЗП йЙУХУБ ОЕ ФПМШЛП ЕЧТЕКУЛПНХ ОБУЕМЕОЙА, ОП УЙОЕДТЙПОХ ; Й Ч ФЕЮЕОЙЕ ФТЕИ ЧЕЛПЧ УБНПЕ ТЙНУЛПЕ РТБЧЙФЕМШУФЧП ЛБРЙФХМЙТПЧБМП РЕТЕД гЕТЛПЧША, ЛПФПТХА ПУОПЧБМЙ бРПУФПМЩ Ч НПНЕОФ ЛТБКОЕК ДХИПЧОПК РТПУФТБГЙЙ.

уфйнхм дбчмеойк

"жПТРПУФЩ" Й "ФЩМЩ". оБ ЬФПН ЪБЛПОЮЙН ТБУУНПФТЕОЙЕ УФЙНХМБ ЮЕМПЧЕЮЕУЛПЗП ПЛТХЦЕОЙС, ЛПЗДБ ПО РТЙОЙНБЕФ ЖПТНХ ОЕПЦЙДБООПЗП ХДБТБ. фЕРЕТШ РТПБОБМЙЪЙТХЕН УМХЮБЙ, ЛПЗДБ ЧПЪДЕКУФЧЙЕ РТЙОЙНБЕФ ДТХЗХА ЖПТНХ - ОЕРТЕТЩЧОПЗП ЧОЕЫОЕЗП ДБЧМЕОЙС.

оБЪПЧЕН ОБТПДЩ, ЗПУХДБТУФЧБ ЙМЙ ЗПТПДБ, ЙУРЩФЩЧБАЭЙЕ Ч ФЕЮЕОЙЕ ДПУФБФПЮОП ДМЙФЕМШОПЗП ЧТЕНЕОЙ ОЕРТЕТЩЧОПЕ ДБЧМЕОЙЕ ЙЪЧОЕ, "ЖПТРПУФБНЙ" Й, РТЙВЕЗОХЧ Л ФЭБФЕМШОПНХ ЬНРЙТЙЮЕУЛПНХ БОБМЙЪХ, РПРТПВХЕН ПРЙУБФШ ОЕЛПФПТЩЕ УФПТПОЩ ЖПТРПУФПЧ Ч УТБЧОЕОЙЙ ЙИ У ФЕТТЙФПТЙСНЙ, ЛПФПТЩЕ РТЙОБДМЕЦБФ ФПНХ ЦЕ ПВЭЕУФЧХ, ОП ЗЕПЗТБЖЙЮЕУЛЙ НПЗХФ ВЩФШ ПФОЕУЕОЩ Л "ФЩМБН".

тХУУЛПЕ РТБЧПУМБЧЙЕ. еУМЙ ПВТБФЙФШУС Л РТБЧПУМБЧОПК ЧЕФЧЙ Ч тПУУЙЙ, ФП НПЦОП ПВОБТХЦЙФШ, ЮФП ЧЙФБМШОПУФШ ПВЭЕУФЧБ ЙНЕЕФ ФЕОДЕОГЙА ЛПОГЕОФТЙТПЧБФШУС ФП Ч ПДОПН ЖПТРПУФЕ, ФП Ч ДТХЗПН Ч ЪБЧЙУЙНПУФЙ ПФ ЙЪНЕОЕОЙС Ч ИПДЕ ЙУФПТЙЮЕУЛПЗП ТБЪЧЙФЙС ОБРТБЧМЕОЙС ЧОЕЫОЙИ ДБЧМЕОЙК.

тХУУЛЙЕ ЪЕНМЙ, ЗДЕ РТБЧПУМБЧОП-ИТЙУФЙБОУЛБС ГЙЧЙМЙЪБГЙС ЧРЕТЧЩЕ РХУФЙМБ ЛПТОЙ ЧП ЧТЕНС УЧПЕК РЕТЧПОБЮБМШОПК ФТБОУРМБОФБГЙЙ ЙЪ лПОУФБОФЙОПРПМС ЮЕТЕЪ юЕТОПЕ НПТЕ Й чЕМЙЛХА УФЕРШ, ОБИПДЙМЙУШ Ч ТБКПОЕ ЧЕТИОЕЗП ВБУУЕКОБ дОЕРТБ. пФФХДБ ГЕОФТ ФСЦЕУФЙ РТБЧПУМБЧОП-ИТЙУФЙБОУЛПК ГЙЧЙМЙЪБГЙЙ Ч тПУУЙЙ ВЩМ РЕТЕОЕУЕО Ч XII Ч. Ч ВБУУЕКО ЧЕТИОЕК чПМЗЙ ТХУУЛЙНЙ, ЛПФПТЩЕ ТБУЫЙТСМЙ ЗТБОЙГЩ ЗПУХДБТУФЧБ Ч ЬФПН ОБРТБЧМЕОЙЙ ЪБ УЮЕФ ЖЙОУЛЙИ РМЕНЕО, ЙУРПЧЕДХАЭЙИ РТЙНЙФЙЧОПЕ СЪЩЮЕУФЧП. чРПУМЕДУФЧЙЙ, ЛПЗДБ УМБВПЕ ДБЧМЕОЙЕ УП УФПТПОЩ МЕУОЩИ ОБТПДПЧ ХУЙМЙМПУШ УПЛТХЫЙФЕМШОЩН ОБРПТПН УП УФПТПОЩ ЛПЮЕЧОЙЛПЧ чЕМЙЛПК уФЕРЙ, НЕУФП ЦЙЪОЕООПЗП ОБРТСЦЕОЙС ЧОПЧШ РЕТЕДЧЙОХМПУШ, ОБ УЕК ТБЪ У чЕТИОЕК чПМЗЙ Ч ТБКПО ОЙЦОЕЗП дОЕРТБ. ьФП ОЕПЦЙДБООПЕ ДБЧМЕОЙЕ, ОБЮБЧЫЙУШ Ч 1237 З. ЪОБНЕОЙФЩН РПИПДПН ОБ тХУШ НПОЗПМШУЛПЗП ИБОБ вБФЩС, ПЛБЪБМПУШ ПЮЕОШ УЙМШОЩН Й РТПДПМЦЙФЕМШОЩН. ьФПФ УМХЮБК ЕЭЕ ТБЪ ДПЛБЪЩЧБЕФ, ЮФП, ЮЕН УЙМШОЕЕ ЧЩЪПЧ, ФЕН ПТЙЗЙОБМШОЕК Й УПЪЙДБФЕМШОЕК ПФЧЕФ.

ч тПУУЙЙ ПФЧЕФ РТЕДУФБЧМСМ УПВПК ЬЧПМАГЙА ОПЧПЗП ПВТБЪБ ЦЙЪОЙ Й ОПЧПК УПГЙБМШОПК ПТЗБОЙЪБГЙЙ, ЮФП РПЪЧПМЙМП ЧРЕТЧЩЕ ЪБ ЧУА ЙУФПТЙА ГЙЧЙМЙЪБГЙК ПУЕДМПНХ ПВЭЕУФЧХ ОЕ РТПУФП ЧЩУФПСФШ Ч ВПТШВЕ РТПФЙЧ ЕЧТБЪЙКУЛЙИ ЛПЮЕЧОЙЛПЧ Й ДБЦЕ ОЕ РТПУФП РПВЙФШ ЙИ (ЛБЛ ЛПЗДБ-ФП РПВЙМ фЙНХТ ), ОП Й ДПУФЙЮШ ДЕКУФЧЙФЕМШОПК РПВЕДЩ, ЪБЧПЕЧБЧ ОПНБДЙЮЕУЛЙЕ ЪЕНМЙ, ЙЪНЕОЙЧ МЙГП МБОДЫБЖФБ Й РТЕПВТБЪПЧБЧ Ч ЛПОГЕ ЛПОГПЧ ЛПЮЕЧЩЕ РБУФВЙЭБ Ч ЛТЕУФШСОУЛЙЕ РПМС, Б УФПКВЙЭБ - Ч ПУЕДМЩЕ ДЕТЕЧОЙ. лБЪБЛЙ, ПДЕТЦБЧЫЙЕ ЬФХ ВЕУРТЕГЕДЕОФОХА РПВЕДХ, ВЩМЙ РПЗТБОЙЮОЙЛБНЙ ТХУУЛПЗП РТБЧПУМБЧЙС, РТПФЙЧПУФПСЭЙНЙ ЕЧТБЪЙКУЛЙН ЛПЮЕЧОЙЛБН .

йУФПЛЙ ЛБЪБЮЕУФЧБ ХИПДСФ Ч ЗМХВШ ЧЕЛПЧ, ЙВП РЙУШНЕООЩЕ ЙУФПЮОЙЛЙ XV Ч., Ч ЛПФПТЩИ ЧРЕТЧЩЕ ХРПНСОХФЩ ДОЕРТПЧУЛЙЕ ЛБЪБЛЙ, УЧЙДЕФЕМШУФЧХАФ, ЮФП ИБТБЛФЕТОЩЕ ЛБЪБЮШЙ ЙОУФЙФХФЩ ХЦЕ ЧРПМОЕ ПЖПТНЙМЙУШ Л ФПНХ ЧТЕНЕОЙ.

лБЪБЛЙ РТЕДУФБЧМСМЙ УПВПК РПМХНПОБЫЕУЛПЕ ЧПЕООПЕ ВТБФУФЧП ОБРПДПВЙЕ ВТБФУФЧБ ЧЙЛЙОЗПЧ, ЬММЙОУЛПЗП УРБТФБОУЛПЗП ВТБФУФЧБ ЙМЙ ЦЕ ТЩГБТУЛПЗП ПТДЕОБ ЛТЕУФПОПУГЕЧ . пДОБЛП Х ЛБЪБЛПЧ ЧЩТБВПФБМЙУШ Ч ИПДЕ ВПТШВЩ У ЛПЮЕЧОЙЛБНЙ УФЕРЙ ОЕЛПФПТЩЕ РТЙЪОБЛЙ, УЛПТЕЕ РТЙОБДМЕЦБЭЙЕ ВХДХЭЕНХ, ЮЕН РТПЫМПНХ. ч ЮЕН-ФП ЛБЪБГЛЙЕ ПВЯЕДЙОЕОЙС ОБРПНЙОБАФ ЛПМПОЙБМШОЩЕ ЧМБУФЙ УПЧТЕНЕООПЗП ЪБРБДОПЗП НЙТБ. пОЙ РПОСМЙ, ЮФП ДМС РПВЕДЩ Ч ЧПКОЕ У ЧБТЧБТБНЙ ОЕПВИПДЙН ВПМЕЕ ЧЩУПЛЙК ХТПЧЕОШ ЧППТХЦЕОЙС Й ПРПТБ ОБ ВПМЕЕ УПЧЕТЫЕООХА НБФЕТЙБМШОХА ВБЪХ.

рПДПВОП ФПНХ, ЛБЛ УПЧТЕНЕООЩЕ ЪБРБДОЩЕ "УФТПЙФЕМЙ ЙНРЕТЙЙ" РПДБЧЙМЙ УЧПЙИ РТЙНЙФЙЧОЩИ РТПФЙЧОЙЛПЧ РТЕЧПУИПДСЭЕК ЙОДХУФТЙБМШОПК НПЭША, ЛБЪБЛЙ РПДБЧЙМЙ ЛПЮЕЧОЙЛПЧ, ПРЙТБСУШ ОБ ТБЪЧЙФХА ЛХМШФХТХ ЪЕНМЕДЕМЙС. лБЪБЛЙ ПВЕЪПТХЦЙМЙ ЛПЮЕЧОЙЛПЧ ЧЕУШНБ ПТЙЗЙОБМШОЩН УРПУПВПН. пОЙ ПВПУОПЧЩЧБМЙУШ ОБ ТЕЛБИ, РТЕДУФБЧМСЧЫЙИ УПВПК ЕУФЕУФЧЕООПЕ РТЕРСФУФЧЙЕ ДМС ЛПЮЕЧЩИ РМЕНЕО. тЕЛЙ ВЩМЙ УЕТШЕЪОПК РТЕЗТБДПК ДМС ЛПЮЕЧОЙЛПЧ-УЛПФПЧПДПЧ, ОЕ ЙНЕЧЫЙИ ОБЧЩЛПЧ ЙУРПМШЪПЧБФШ ЙИ ЛБЛ ФТБОУРПТФОЩЕ БТФЕТЙЙ, ФПЗДБ ЛБЛ ТХУУЛЙК ЛТЕУФШСОЙО Й ДТПЧПУЕЛ, ЙЪДБЧОБ ЪОБЛПНЩК У ФТБДЙГЙЕК УЛБОДЙОБЧУЛПЗП НПТЕРМБЧБОЙС, ВЩМ НБУФЕТПН ТЕЮОПК ОБЧЙЗБГЙЙ. уМЕДПЧБФЕМШОП, ЛБЪБЛЙ, ЛПЗДБ ПОЙ ЧЩИПДЙМЙ ЙЪ ТХУУЛЙИ МЕУПЧ, ЮФПВЩ ПУРПТЙФШ Х ЛПЮЕЧОЙЛПЧ РТБЧП ОБ ЕУФЕУФЧЕООПЕ ПВМБДБОЙЕ УФЕРША, ЙНЕМЙ ЧУЕ ЧПЪНПЦОПУФЙ У ХУРЕИПН РТЙНЕОСФШ УЧПЕ ДТЕЧОЕЕ ОБУМЕДУФЧЕООПЕ ЙУЛХУУФЧП. оБХЮЙЧЫЙУШ Х ЛПЮЕЧОЙЛПЧ ЧЕТИПЧПК ЕЪДЕ, ПОЙ ОЕ РПЪБВЩМЙ Й УЧПЙИ ЙУЛПООЩИ ОБЧЩЛПЧ Й ЙНЕООП У РПНПЭША МБДШЙ, Б ОЕ ЛПОС РТПМПЦЙМЙ РХФШ Ч еЧТБЪЙА.

лБЪБЛЙ ЙУРПМШЪПЧБМЙ ТЕЛХ ЛБЛ ФТБОУРПТФОХА БТФЕТЙА ДМС УЧСЪЙ У тПУУЙЕК. пОЙ ПУХЭЕУФЧМСМЙ ЛПОФТПМШ РП ЧУЕНХ ФЕЮЕОЙА, ОЕ РПЪЧПМСС ЛПЮЕЧОЙЛБН ДБЦЕ РЕТЕУЕЛБФШ ТЕЛХ. нОПЗПЮЙУМЕООЩЕ РТЙФПЛЙ ДБЧБМЙ ЛБЪБЛБН ЧПЪНПЦОПУФШ УФТПЙФШ ХДПВОЩЕ РПТФЩ Й РЕТЕИПДЙФШ ЙЪ ВБУУЕКОБ ПДОПК ТЕЛЙ Ч ВБУУЕКО ДТХЗПК. фБЛ Л ЛПОГХ XVI Ч. ТПДЙФЕМШУЛБС ЛБЪБЮШС ПВЭЙОБ ВБУУЕКОБ дОЕРТБ РПТПДЙМБ ДЧЕ УЕУФТЙОУЛЙЕ ПВЭЙОЩ - ЛБЪБЛПЧ дПОБ Й ЛБЪБЛПЧ сЙЛБ. чРПУМЕДУФЧЙЙ Ч ОЕТБЧОПН УПАЪЕ У нПУЛПЧЙЕК, ЛПФПТБС ХУЙМЙЧБМБ УЧПА ЬЛУРБОУЙА, ОП ОЕ МЙЫЙМБ ЛБЪБЛПЧ УЧПВПДЩ, ЛБЪБГЛЙЕ ЧМБДЕОЙС ТБУРТПУФТБОЙМЙУШ ДП УЙВЙТУЛЙИ ТЕЛ, ЧРБДБАЭЙИ Ч мЕДПЧЙФЩК ПЛЕБО. ч 1586 З. ЛБЪБЛЙ РЕТЕУЕЛМЙ ЧПДПТБЪДЕМ НЕЦДХ ВБУУЕКОБНЙ чПМЗЙ Й пВЙ , Л 1638 З. ПУЧПЕОЙЕ ВБУУЕКОПЧ УЙВЙТУЛЙИ ТЕЛ РТЙЧЕМП ЙИ ОБ РПВЕТЕЦШЕ фЙИПЗП ПЛЕБОБ Ч ТБКПОЕ пИПФУЛПЗП НПТС.

ч ФПФ РЕТЙПД, ЛПЗДБ ЛБЪБЛЙ ДБМЙ ДПУФПКОЩК ПФЧЕФ ОБ ЧЩЪПЧ ЛПЮЕЧОЙЛПЧ чЕМЙЛПК уФЕРЙ ОБ АЗП-ЧПУФПЮОЩИ ЗТБОЙГБИ РТБЧПУМБЧОПЗП ИТЙУФЙБОУФЧБ, тПУУЙС РПДЧЕТЗМБУШ ОПЧПНХ ДБЧМЕОЙА ЙЪЧОЕ УП УФПТПОЩ ЪБРБДОЩИ УЧПЙИ ЗТБОЙГ. ч XVII Ч. тПУУЙС ЧРЕТЧЩЕ Ч УЧПЕК ЙУФПТЙЙ РЕТЕЦЙМБ УФТБЫОПЕ ДБЧМЕОЙЕ УП УФПТПОЩ ЪБРБДОПЗП НЙТБ. рПМШУЛБС БТНЙС РТПОЙЛМБ Ч нПУЛЧХ Й Ч ФЕЮЕОЙЕ ДЧХИ МЕФ ПЛЛХРЙТПЧБМБ лТЕНМШ (У 20 УЕОФСВТС 1610 З. ДП 22 ПЛФСВТС 1612 З.), Б ЧУЛПТЕ РПУМЕ ФПЗП, ЛБЛ ЫЧЕДЩ ВЩМЙ ЙЪЗОБОЩ ЙЪ вБМФЙЛЙ, тПУУЙС ПФЧПЕЧБМБ ЧПУФПЮОПЕ РПВЕТЕЦШЕ вБМФЙКУЛПЗП НПТС ПФ жЙОМСОДЙЙ ДП дЧЙОЩ. цЙЪОЕООПЕ ОБРТСЦЕОЙЕ ПВЭЕУФЧБ РЕТЕНЕУФЙМПУШ Ч ЬФПФ ОПЧЩК ЖПТРПУФ.

(478…477 г. до Р. X.).

Великая борьба, которая произвела столь сильное движение в греческом народе, должна была неизбежно повлиять на внутреннюю и внешнюю жизнь эллинов и изменить направление их истории. Несметная добыча золотом и другими драгоценностями, доставшаяся правительствам и частным лицам, изменила имущественное положение и прежнюю меру богатства и благосостояния. Явилось стремление придать внешней жизни более прекрасные формы.

Подобно тому, как отдельный человек всегда носит в себе воспоминания о прошедшей жизни, так и греки умели найти средство сохранить в сознании народа воспоминания обо всех достославных делах. Средство это доставила им религия, которая связала воспоминания о подвигах с почитанием богов. Набожные греки, приписывая свое спасение исключительно помощи богов, ежегодно праздновали достопамятные дни священными торжествами. Некоторые из этих дней сохранялись в памяти благодаря всякого рода памятникам. На Марафонском поле греческий путешественник Павсаний еще в 170 году до Р. X. нашел два надгробных памятника: на десяти столбах одного из них можно было прочитать имена павших там афинян, на другом - имена платейцев и рабов; Мильтиад же был почтен особой гробницей. Память о нем и о других героях живо напоминали ежегодно совершаемые поминовения павших. Местность при Фермопилах была украшена памятниками, которые напоминали о погибших здесь четырех тысячах пелопоннесцев и о трехстах спартанцах.

Коринфский перешеек

Прах Леонида был перенесен самим Павсанием в Спарту, где ежегодно произносились речи в память о герое. Платейцы каждый год всенародно праздновали память павших при Платее и приносили в жертву богам‑покровителям отечества и теням усопших героев первые плоды; при этих жертвоприношениях не мог прислуживать ни один раб, так как эти герои пали за свободу. Платейцы же восстановили на 80 талантов серебра, полученных ими при разделе персидской добычи, сожженный храм Афины. Этот храм и украшавшие его картины историк Плутарх видел еще шестьсот лет спустя. Все важные и часто посещаемые места, как Храм Олимпийский, Коринфский перешеек и в особенности храм в Дельфах, напоминали многими памятниками о том достославном времени, когда эллины имели право гордиться своим именем. Памятники были по большей части сооружены на вырученные от добычи деньги.

Но больше всего прав на сознание чувства собственного достоинства приобрели Афины. Они самым блестящим образом сумели устоять в борьбе с грозной силой и соблазнами варваров. На долю Афин выпал прекраснейший памятник воспоминания - в них взошли посеянные в военную грозу, орошенные кровью варваров семена новой жизни и развития, ознаменованные блестящими подвигами. Великий творческий дух Фемистокла сумел продолжить начатое дело с тою же мудростью, искусством и способностями, которые он показал до и во время Персидской войны. В то время, как афиняне возвратились в свой разрушенный город и помышляли только о постройке жилищ, Фемистокл обратил внимание на общее благо и будущность всего государства. Теперь Афины не были защищены в случае нападения неприятеля. И как легко и скоро могла наступить для Афин опасность состороны честолюбивой и завистливой Спарты, встретившей теперь соперника в деле старинных притязаний ее на гегемонию. Уяснив себе сущность дела, Фемистокл добился согласия народа на отсрочку постройки каких бы то ни было зданий до тех пор, пока город не будет окружен крепкой и обширной стеной.

Развалины Дельф

Эти приготовления не укрылись от бдительных взоров спартанцев. Они стали доказывать афинянам, что Пелопоннес может служить достаточным убежищем при всяких военных опасностях, что возводимые стены в случае иноземного вторжения послужат неприятелю укрепленным местом для склада запасов и оружия, каким для персов в последнюю войну были Фивы. Вместо возведения стены вокруг своего города, афиняне поступили бы благоразумнее, если бы помогли разрушить все стены, которые существуют вне Пелопоннеса.

Афиняне, по совету Фемистокла, обещали отправить в Спарту послов для рассмотрения этого дела и в то же время ревностно продолжали заниматься постройкой стен. Вместе с рабами работали свободные граждане, их жены и дети. Работники сменялись днем и ночью, кое‑как складывали стены из обломков, и вся постройка носила на себе следы поспешности, с какой она возводилась.

Между тем сам Фемистокл отправился в Спарту в качестве посла, а остальные два сотоварища по посольству должны были оставаться в Афинах и не уезжать до тех пор, пока стены не будут возведены до необходимой высоты. Прибыв в Спарту, Фемистокл сказал, что он не может начать переговоры без остальных членов посольства.

Когда пришло известие об успешной постройке стен, а спартанцы сделались нетерпеливее, Фемистокл дал делу новое направление. Он предложил спартанцам самим отправить послов в Афины для исследования дела на месте. Так и было сделано. Тогда Фемистокл немедленно тайно дал знать афинянам, чтобы они задержали спартанских послов в качестве заложников за него и за прибывших в это время двух других послов: Аристида и Аброниха. Затем Фемистокл смело объявил в спартанском сенате, что город их настолько теперь окружен стеною, что в состоянии защищать своих жителей; что спартанцам и их союзникам следует смотреть на афинян, как на людей, которые сами могут решать, что полезно для них и для общего блага. Они и без приглашения спартанцев имели довольно решимости покинуть свой город и пойти на корабли, когда сочли это нужным. И теперь они сочли необходимым окружить город стеной, как для блага собственных граждан, так и для блага всех союзников. Потому что без такого равновесия в совещаниях об общих делах не будет ни права, ни справедливости. Поэтому или все союзники должны иметь открытые города, или им должно быть разрешено иметь укрепления. Спартанцам пришлось скрыть свое неудовольствие; они отпустили послов, но с этой минуты питали непримиримую ненависть к Фемистоклу.

Итак, Афины были обеспечены на случай нападения. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы добиться гегемонии на море. Это была цель, на которую Фемистокл еще со времени битв при Артемизии и Саламине не переставал обращать внимание народа. Для достижения этой цели афиняне устроили неподалеку гавань, воспользовавшись очень удобной Пирейской бухтой.

Работа по устройству укрепленной гавани проводилась так поспешно, что спартанцы, прежде чем успели сделать запрос по этому делу вторично, увидели возвышавшиеся стены, которые были еще крепче городских стен и делали Афины неприступными и с суши, и с моря. Кроме того, Фемистокл убедил народ вынести решение о ежегодном увеличении флота на двадцать гребных судов и об освобождении метеков, несущих морскую службу, от всяких налогов; эта мера способствовала также увеличению народонаселения.

В то время, как в Спарте не допускалось продолжительное пребывание чужеземцев, а тем более постоянное жительство их, в Афинах они пользовались свободой и довольно большими правами. Каждый чужеземец, пробывший в Афинах определенное время, поступал в разряд метеков («покровительствуемых»). Положение их в этом городе, как средоточии эллинской образованности, было настолько привлекательным, что число метеков к 309 году возросло до 10.000 человек. За государственное покровительство они платили умеренный налог: мужчины по 12, а вдовы только по 6 драхм. В отношении занятий ремеслами, торговлей и промышленностью их права были неограниченны, и государство, благодаря этому, извлекало для себя значительные выгоды от скопления в нем больших капиталов и производительных сил.

Предприимчивый дух афинян, проявившийся с такой энергией и решимостью во время Персидской войны и всего ярче выразившийся в Фемистокле, позволил им распространить свое влияние далеко за пределы их отечества. Остальные греки стали признавать, что не спартанцы с их неподвижным государственным устройством и их надменностью, а афиняне призваны быть руководителями великой Греции в борьбе с персами. Это убеждение впервые проникло в души греков, когда они уверились в измене спартанца Павсания, победителя при Платее.

Павсаний во главе союзного флота вместе с афинскими кораблями, находившимися под начальством Аристида и юного Кимона, сына Мильтиада, отправился для окончательного освобождения островов и берегов Геллеспонта от остававшихся еще там персов. Без особого труда были изгнаны варвары с острова Кипра, из Фракии, был завоеван город Византия. Здесь были взяты в плен многие знатные персы и в числе их даже родственники самого персидского царя. Павсаний без ведома союзников, самовольно, отправил их к Ксерксу в сопровождении эретрийца Гонгила и послал царю письмо, в котором известил, что он готов подчинить Грецию власти царя, если тот выдаст за него свою дочь, и просил прислать для дальнейших переговоров надёжного человека. Ксеркс обрадовался этому предложению и отправил к Павсанию в качестве посредника сатрапа Артабаза. С этих пор Павсаний не воздерживался и выказывал своим соотечественникам презрение и недоброжелательство. Он облачился в персидскую одежду, завел персидский стол и с гордой надменностью начал сторониться своих единоплеменников. Такие поступки возбуждали всеобщее негодование. Пелопоннеские союзники вернулись домой, жители же островов и ионяне, соплеменники афинян, предложили взять командование флотом Аристиду, сумевшему приобрести их доверие своею кротостью, и отдались под покровительство Афин. Хотя Спарта тотчас же отозвала Павсания и послала на его место Доркиса, союзники отказались ему повиноваться, и спартанцы, вернув все свои войска, предоставили афинянам вести войну с персами. Афиняне заключили с ионийскими островами и городами, а впоследствии с эолийскими и дорийскими государствами большой морской союз, который превосходил своими силами союз пелопоннеский, находившийся под командованием Спарты. Однако Аристид не решился тотчас назначить сборное место для новых союзников. Чтобы отдалить всякую мысль о господстве, он предпочел избрать для этого остров Делос как потому, что он почитался священным местом всех греков ионийского племени, так и потому, что он, благодаря знаменитому храму Аполлона и своим прославленным празднествам, служил обычным местом собрания для греков. Отныне в этом храме должны были происходить общие собрания союзных уполномоченных и храниться деньги, которые требовались для продолжения войны с персами. Распорядители этих денег назывались эллино‑тамиями, то есть казначеями эллинов. В первом же собрании на Делосе Аристид удостоился со стороны союзников такого высокого доверия, что они предоставили ему почетную должность главного казначея и главного распорядителя ежегодных денежных взносов и постройки кораблей. Эти взносы достигли свыше 406 талантов.

Таким образом, Афины получили в свое распоряжение такие силы, что в скором времени стали страшны грекам и в особенности Спарте.

Между тем жалобы союзников на Павсания были рассмотрены эфорами, и Павсаний был присужден к денежному штрафу. Но доказательства, на основании которых можно было бы обвинить его в главном преступлении - государственной измене, показались недостаточными. Павсаний был освобожден и тотчас же самовольно отправился в Византию. Там он вновь вступил в подозрительную связь с Артабазом. Его вторично вызывают в Спарту по доносу одного из илотов, который показал, что Павсаний обещал им рвободу и права гражданства, если они примут участие в задуманном им перевороте в Спарте. Павсаний повиновался приказанию, был заключен под стражу, но эфоры в скором времени снова выпустили его на свободу, так как не могли признать показания раба достаточным доказательством виновности столь высокопоставленного лица в таком тяжком преступлении. Эта снисходительность сделала изменника еще более смелым. Он продолжал даже из самой Спарты вести переговоры с Ксерксом. Наконец Павсаний был уличен в своих изменнических связях. Один житель Аргила должен был доставить его письмо к Артабазу. Аргильду показалось странным, что ни один из посланных для тайной передачи писем не вернулся. В нем возникло подозрение: он осторожно вскрыл письмо и нашел в нем требование, чтобы податель его был немедленно умерщвлен. Ожесточенный таким открытием, он передал письмо, содержавшее в себе целый ряд указаний на государственную измену, эфорам. Но эфоры все еще не верили; они хотели лично удостовериться в справедливости такого факта. С этой целью было решено устроить Павсанию ловушку. Аргилосец, по приказанию эфоров, удалился во двор храма Посейдона на мысе Тенаре. Здесь он поместился в хижине как просящий защиты. Хижина была разделена перегородкой, за которой спряталось несколько эфоров. Получив известие о бегстве своего слуги, Павсаний нагнал его; аргилец стал укорять Павсания в том, что он требовал убить его, своего верного слугу. Павсаний раскаялся и просил простить его и как можно скорее исполнить его поручение. Эфоры все слышали и решили взять Павсания под стражу тотчас по возвращении в город. Но когда они приблизились к нему на улице, он убежал и скрылся в храм Афины. Из такого убежища нельзя было заставить преступника выйти даже силой. Поэтому решено было разобрать крышу и запереть храм, чтобы уморить Павсания голодом. Его мать должна была принести первый камень, чтобы завалить входную дверь. Только перед самой смертью, чтобы труп его не осквернил этого священного места, его, уже умирающего от голода, вынесли из храма. Когда он умер, спартанцы хотели сначала бросить его тело в пропасть, куда бросали осужденных преступников, но, по совету оракула, похоронили там, где он умер.

Гибель этого изменника оказалась роковой и для Фемистокла. Спартанцы, ненавидевшие Фемистокла за постройку стен, обвинили его в соучастии в измене своего царя. Они могли надеяться на успех своей жалобы, так как у Фемистокла в Афинах были многочисленные и сильные противники.

Совершив такое великое дело, как возвышение своего отечества, великий человек сам преступил меру равенства, а этого демократический дух Афин не мог снести ни от одного гражданина. Вскоре он стал предметом страха и недоверчивости народа, постоянно опасавшегося за свою свободу. Чувства эти со времени Персидских войн еще более укоренились в народе, так как после борьбы, веденной общими силами, еще сильнее чувствовалась необходимость равномерного и равноправного участия всех в общем деле. Поэтому, когда вскоре после сражений при Саламине и Платее занятие должностей и в особенности должности архонта, по всеобщему требованию и при содействии Аристида, стало общедоступным, правом, то народ на все напоминания Фемистокла о своих заслугах возражал, что эти заслуги принадлежат не ему одному, а составляют общее достояние. Ко всему этому присоединилось неудовольствие многих знатных семейств, которые в смутное военное время лишились своих богатств и недружелюбно относились к другим и в особенности к Фемистоклу, достигшим теперь богатства и блестящего положения. Кроме того, были люди, подобные Кимону, которые смотрели с иной точки зрения на отношения Афин к Персии и Спарте. Фемистокл должен был уступить столь многочисленным, соединившимся против него силам. Однако, призванный к суду, он после блестящей защиты от спартанских обвинений был оправдан и снова приобрел полное всеобщее уважение. Но противники Фемистокла, во главе которых стоял Кимон, вскоре настояли на его изгнании остракизмом (470 г. до Р. X.).

Фемистокл отправляется в изгнание

Фемистокл покинул Афины и поселился в Аргосе, откуда посещал многие пелопоннесские города. Спартанцы, постоянно опасаясь своего противника, тотчас после изобличения Павсания в измене возобновили свои жалобы в Афинах, вследствие чего оба государства послали людей в Аргос арестовать Фемистокла. Узнав об этом, Фемистокл бежал сначала на остров Керкиру, жителям которого он в прежнее время оказал значительные услуги. Страшась гнева Афин и Спарты, те не решились доставить ему у себя убежище, но зато помогли ему скрыться в Эпир. В таком затруднительном положении он решился искать убежища у Адмета, молосского царя, с которым прежде находился в неприязненных отношениях. Фемистокл не застал его дома и в ожидании царя сел, по совету царицы, с малолетним сыном на пороге, как проситель. Тронутый его видом, Адмет обещал изгнаннику свое покровительство и сдержал слово даже тогда, когда афиняне и спартанцы потребовали его выдачи. Затем, отпустив Фемистокла по собственному его желанию к персидскому царю, он отправил его под защитой стражи в македонский город Пидну.

Отсюда Фемистокл отправился на корабле в Ионию. Но буря пригнала его к Наксосу, где был расположен афинский флот. Страшась за свою судьбу, если его узнают, Фемистокл объявил свое имя корабельщику и обещал ему большую награду, если тот спасет его. Корабельщик исполнил желание Фемистокла и благополучно доставил его в Эфес. Отсюда Фемистокл отправился в Сузы и в то же время письменно известил о своей судьбе только что вступившего на престол персидского царя Артаксеркса I.

Фукидид

Письмо, посланное Фемистоклом, гласило:

«Я, Фемистокл, являюсь к тебе. Из всех греков я причинял всего больше несчастья вашему дому, пока должен был защищаться от нападения твоего отца; но как только я очутился в безопасности, а он подвергался беспрестанным опасностям, то я оказывал ему больше всех добра. Теперь, преследуемый эллинами за дружбу к тебе, я являюсь, чтобы оказать тебе величайшую услугу. Но о цели моего прибытия открою только лично тебе по прошествии одного года».

Достаточно ознакомившись в течение года с персидским языком и обычаями, он испросил у царя аудиенцию. Царь хорошо его принял и, по персидскому обычаю, назначил ему доходы с трех городов: Магнесия должна была доставлять ему хлеб, Лампсак - вино, а Мий - рыбу и овощи. Владея этими городами, Фемистокл жил и умер в Магнесии в 460 году то ли от болезни, то ли от принятого им самим яда. На последнюю причину указывают те, которые утверждают, что будто бы Фемистокл обещал царю покорить Грецию, но, когда пришлось приступить к делу, нашел это невозможным и непатриотичным. Из того обстоятельства, что родственники Фемистокла, по его завещанию, перенесли останки его в Аттику, можно заключить, что любовь к отечеству никогда в нем не умирала. Да и не может быть сомнения в том, что такой человек, как Фемистокл, - о котором Фукидид говорил, что он одною душевною силою, без научного образования, лучше всех умел найтись в минуту крайности и вернее всех предугадывал будущее, - и в Азии размышлял и действовал сообразно своей прежней достославной жизни.

() Одно­го толь­ко нехва­та­ет афи­ня­нам. Имен­но, если бы они вла­ды­че­ст­во­ва­ли над морем, живя на ост­ро­ве, им мож­но было бы, вредя при жела­нии дру­гим, не тер­петь ниче­го худо­го, пока сами вла­ды­че­ст­ву­ют над морем, при­чем и зем­ля их не постра­да­ла бы, и вра­гов не при­шлось бы сверх того ожидать к себе. Но при насто­я­щем поло­же­нии боль­ше стра­да­ют от при­хо­да вра­гов кре­стьяне и бога­тые афи­няне , тогда как демо­кра­ти­че­ский эле­мент, хоро­шо зная, что ниче­го из его досто­я­ния вра­ги не сожгут и не уни­что­жат, живет бес­печ­но, не боясь их при­хо­да . () А поми­мо это­го, если бы афи­няне жили на ост­ро­ве, они осво­бо­ди­лись бы и от дру­гой опас­но­сти, что когда-нибудь их государ­ство будет пре­да­но куч­кой людей, что будут откры­ты ворота и ворвут­ся вра­ги. И дей­ст­ви­тель­но, раз­ве мог­ло бы это про­изой­ти, если бы они жили на ост­ро­ве? Да и вос­ста­ния какой-нибудь части насе­ле­ния про­тив демо­кра­ти­че­ской пар­тии не боя­лись бы, если бы жили на ост­ро­ве. Ведь теперь, если бы под­ня­ли вос­ста­ние, вос­ста­ли бы в рас­че­те на вра­гов, думая, что при­ве­дут их к себе на помощь сухим путем . А если бы жили на ост­ро­ве, и в этом отно­ше­нии им не было бы опас­но­сти. () Так вот, раз с само­го нача­ла они не посе­ли­лись на ост­ро­ве, то теперь они посту­па­ют сле­дую­щим обра­зом. Свое иму­ще­ство они отда­ют ост­ро­вам на сбе­ре­же­ние, уве­рен­ные в проч­но­сти сво­его гос­под­ства на море, и не глядят на то, что зем­ля Атти­ки под­вер­га­ет­ся опу­сто­ше­нию , так как пони­ма­ют, что, если будут жалеть ее, лишат­ся дру­гих более важ­ных благ.

() Далее, союз­ные дого­во­ры и при­ся­гу для оли­гар­хи­че­ских государств необ­хо­ди­мо соблюдать; если же не будут дер­жать сво­их дого­во­ров, тогда или назы­ва­ют тебе того, по вине кото­ро­го ты стра­да­ешь , или тех извест­ных лиц - ввиду их неболь­шо­го чис­ла, - кото­рые заклю­чи­ли дого­вор. А что каса­ет­ся наро­да, то, какие бы дого­во­ры он ни заклю­чил, мож­но каж­до­му из его среды, сва­ли­вая вину на кого-нибудь одно­го - на гово­рив­ше­го тогда ора­то­ра и на пред­седа­те­ля собра­ния, ста­вив­ше­го вопрос на голо­со­ва­ние , - отре­кать­ся, гово­ря, что не при­сут­ст­во­вал тогда и что не согла­сен с этим, раз­ве толь­ко узна­ют, что дого­вор заклю­чен при пол­ном собра­нии наро­да . И если не най­дут нуж­ным счи­тать его дей­ст­ви­тель­ным, у них при­ду­ма­ны тыся­чи пред­ло­гов, чтобы не испол­нять того, чего не захотят . При­том, если про­изой­дет что-нибудь худое от при­ня­то­го наро­дом реше­ния, демо­кра­ты при­пи­сы­ва­ют вину в этом тому, что куч­ка людей, про­ти­во­дей­ст­вуя ему, испор­ти­ла все дело ; если же будет какой-нибудь успех, тогда при­пи­сы­ва­ют честь это­го себе. () С дру­гой сто­ро­ны, осме­и­вать в комеди­ях и бра­нить народ афи­няне не поз­во­ля­ют , чтобы не рас­про­стра­ня­лась хула на них же самих; но по отно­ше­нию к част­ным лицам, если кто хочет осме­ять дру­го­го, они поощ­ря­ют это, хоро­шо зная, что не из наро­да и не из зауряд­ной мас­сы по боль­шей части быва­ет осме­и­ва­е­мый, но это - или бога­тый, или знат­ный, или вли­я­тель­ный, и толь­ко ред­ко под­вер­га­ет­ся осме­я­нию кто-нибудь из бед­ных и демо­кра­тов, да и то лишь в том слу­чае, если он сует­ся во все дела и стре­мит­ся чем-нибудь выде­лять­ся из наро­да; пото­му, если таких и осме­и­ва­ют, они не воз­му­ща­ют­ся. () Итак, я по край­ней мере утвер­ждаю, что народ в Афи­нах пони­ма­ет, кто из граж­дан бла­го­род­ный и кто про­стой, и, пони­мая это, любит сво­их сто­рон­ни­ков и раде­те­лей, хотя бы они были про­сты­ми, а бла­го­род­ных ско­рее нена­видит, так как не дума­ет, чтобы их бла­го­род­ство слу­жи­ло ко бла­гу ему, но ждет от него лишь худо­го. И, наобо­рот, неко­то­рые, сто­я­щие в самом деле за народ, по про­ис­хож­де­нию вовсе не демо­кра­ты . () Я со сво­ей сто­ро­ны допус­каю демо­кра­ти­че­скую точ­ку зре­ния для само­го наро­да, пото­му что каж­до­му про­сти­тель­но забо­тить­ся о самом себе. Но кто, не при­над­ле­жа к наро­ду, пред­по­чи­та­ет жить в демо­кра­ти­че­ском, а не в оли­гар­хи­че­ском государ­стве, тот про­сто зада­ет­ся каки­ми-нибудь пре­ступ­ны­ми наме­ре­ни­я­ми и видит, что мошен­ни­ку ско­рее мож­но остать­ся неза­ме­чен­ным в демо­кра­ти­че­ском государ­стве, чем в оли­гар­хи­че­ском.

III. () Итак, что каса­ет­ся государ­ст­вен­но­го устрой­ства афи­нян, то харак­тер его я конеч­но не одоб­ряю; но, раз уж они реши­ли иметь демо­кра­ти­че­ское прав­ле­ние, мне кажет­ся, что они удач­но сохра­ня­ют демо­кра­тию, поль­зу­ясь теми при­е­ма­ми, какие я ука­зал.

Кро­ме того, как я вижу, неко­то­рые упре­ка­ют афи­нян еще и за то, что ино­гда у них Сове­ту и наро­ду не уда­ет­ся при­нять реше­ние для чело­ве­ка, хотя бы он сидел в ожида­нии целый год . Про­ис­хо­дит и это в Афи­нах толь­ко из-за того, что вслед­ст­вие мно­же­ства дел они не успе­ва­ют всех отпус­кать, раз­ре­шив их дела. () Да и как бы они мог­ли успеть сде­лать это, когда им при­хо­дит­ся, во-пер­вых, спра­вить столь­ко празд­ни­ков, сколь­ко еще ни одно­му из гре­че­ских государств , - а во вре­мя их труд­нее добить­ся чего-нибудь по делам государ­ства , - затем раз­би­рать столь­ко част­ных и государ­ст­вен­ных про­цес­сов 72 77 , и в слу­чае заяв­ки со сто­ро­ны любо­го из них при­хо­дит­ся раз­би­рать жало­бы из года в год; кро­ме того надо про­из­ве­сти доки­ма­сию долж­ност­ных лиц и раз­ре­шить спо­ры с их сто­ро­ны, под­верг­нуть доки­ма­сии сирот и назна­чить тюрем­ных стра­жей . () Все это быва­ет из года в год. Но вре­мя от вре­ме­ни при­хо­дит­ся раз­би­рать дела о про­ступ­ках по воен­но­му коман­до­ва­нию, а так­же если слу­ча­ет­ся какое-нибудь дру­гое неожидан­ное пре­ступ­ле­ние, напри­мер совер­шат какое-нибудь небы­ва­лое зло­де­я­ние или нече­стие . Еще о мно­гих вещах я не гово­рю; самое же важ­ное упо­мя­ну­то все, кро­ме уста­нов­ле­ния пода­тей для союз­ни­ков . А эти дела быва­ют по боль­шей части каж­дое пяти­ле­тие. () Так что же - не надо ли счи­тать все это не сто­я­щим раз­би­ра­тель­ства? Да, пусть ска­жет кто-нибудь, чего из этих дел не сле­до­ва­ло бы здесь раз­би­рать. А если уж при­хо­дит­ся согла­сить­ся, что все это надо раз­би­рать, то необ­хо­ди­мо это делать в тече­ние года, пото­му что даже теперь, хотя и судят круг­лый год, и то не в состо­я­нии оста­но­вить пре­ступ­ни­ков, вслед­ст­вие мно­го­чис­лен­но­сти насе­ле­ния. () Хоро­шо! Но кто-нибудь ска­жет, что судить надо, но не тако­му боль­шо­му коли­че­ству судей . Тогда по необ­хо­ди­мо­сти в каж­дой судеб­ной комис­сии, если не сокра­тят чис­ла их, будет заседать лишь огра­ни­чен­ное чис­ло чле­нов, в резуль­та­те чего лег­ко будет и всту­пить в сдел­ку с судья­ми ввиду их мало­чис­лен­но­сти и под­ку­пить их, но вме­сте с тем им будет гораздо труд­нее судить по прав­де. () Кро­ме того, надо при­нять во вни­ма­ние и то, что афи­ня­нам при­хо­дит­ся справ­лять празд­ни­ки, во вре­мя кото­рых невоз­мож­но тво­рить суд. При­том празд­ни­ков они справ­ля­ют вдвое боль­ше, чем осталь­ные ; но я уж кла­ду это рав­ным чис­лу празд­ни­ков, какое быва­ет в государ­стве, справ­ля­ю­щем их наи­мень­шее чис­ло. Так вот ввиду это­го я не счи­таю воз­мож­ным, чтобы в Афи­нах дела шли ина­че, чем теперь: раз­ве толь­ко в чем-нибудь незна­чи­тель­ном мож­но одно выки­нуть, дру­гое при­ба­вить, а мно­го­го изме­нить нель­зя, не отни­мая в то же вре­мя чего-нибудь у демо­кра­ти­че­ско­го строя. () Конеч­но, чтобы улуч­шил­ся государ­ст­вен­ный порядок, мож­но мно­гое при­ду­мать, но чтобы суще­ст­во­ва­ла демо­кра­тия и чтобы в то же вре­мя было луч­шее прав­ле­ние, - най­ти удо­вле­тво­ри­тель­ное реше­ние это­го нелег­ко; раз­ве толь­ко, как я толь­ко что ска­зал, мож­но в мело­чах что-нибудь при­ба­вить или отнять.

() Затем, мне кажет­ся, афи­няне и в том отно­ше­нии непра­виль­но рас­суж­да­ют, что при­ни­ма­ют сто­ро­ну худ­ших в государ­ствах, где про­ис­хо­дит сму­та. Но они это дела­ют созна­тель­но, пото­му что если бы они при­ни­ма­ли сто­ро­ну луч­ших, то всту­па­лись бы не за сво­их еди­но­мыш­лен­ни­ков: ведь ни в одном государ­стве луч­шие люди не сочув­ст­ву­ют демо­кра­тии, но худ­шие в каж­дом государ­стве сочув­ст­ву­ют демо­кра­тии ; конеч­но подоб­ный подоб­но­му все­гда друг. Вот поэто­му-то афи­няне и всту­па­ют­ся за то, что под­хо­дит к ним самим. () А сколь­ко раз ни про­бо­ва­ли они всту­пать­ся за бла­го­род­ных, это не шло им на поль­зу; наобо­рот, вско­ре же попал в раб­ство народ бео­тий­ский ; в дру­гой раз, когда при­ня­ли сто­ро­ну бла­го­род­ных в Миле­те, вско­ре же те отпа­ли и пере­би­ли демо­кра­тов ; еще раз, когда взя­ли сто­ро­ну лакеде­мо­нян вме­сто мес­сен­цев , вско­ре же лакеде­мо­няне под­чи­ни­ли мес­сен­цев и ста­ли вое­вать с афи­ня­на­ми.

() Может быть, кто-нибудь воз­ра­зит, что вид­но никто не под­верг­ся в Афи­нах неспра­вед­ли­во лише­нию граж­дан­ской чести . Я же утвер­ждаю, что есть неко­то­рые, кото­рые лише­ны прав неспра­вед­ли­во, но это лишь неко­то­рые, немно­гие. Меж­ду тем, чтобы посяг­нуть на суще­ст­во­ва­ние афин­ской демо­кра­тии, нуж­на не горсть людей; к тому же ведь обык­но­вен­но быва­ет, что об этом совер­шен­но не помыш­ля­ют те, кото­рые лише­ны прав спра­вед­ли­во, а лишь те, кото­рые неспра­вед­ли­во. () Как же в таком слу­чае мож­но пред­ста­вить себе, чтобы боль­шин­ство было неспра­вед­ли­во лише­но прав в Афи­нах, где народ сам исправ­ля­ет долж­но­сти и где лиша­ют­ся прав лишь за такие дела, как недоб­ро­со­вест­ное отправ­ле­ние долж­но­сти, нечест­ные речи и дей­ст­вия? При­ни­мая вот это в сооб­ра­же­ние, не сле­ду­ет думать, чтобы какая-либо опас­ность гро­зи­ла в Афи­нах со сто­ро­ны людей, лишен­ных граж­дан­ской чести.

(478…477 г. до Р. X.).

Великая борьба, которая произвела столь сильное движение в греческом народе, должна была неизбежно повлиять на внутреннюю и внешнюю жизнь эллинов и изменить направление их истории. Несметная добыча золотом и другими драгоценностями, доставшаяся правительствам и частным лицам, изменила имущественное положение и прежнюю меру богатства и благосостояния. Явилось стремление придать внешней жизни более прекрасные формы.

Подобно тому, как отдельный человек всегда носит в себе воспоминания о прошедшей жизни, так и греки умели найти средство сохранить в сознании народа воспоминания обо всех достославных делах. Средство это доставила им религия, которая связала воспоминания о подвигах с почитанием богов. Набожные греки, приписывая свое спасение исключительно помощи богов, ежегодно праздновали достопамятные дни священными торжествами. Некоторые из этих дней сохранялись в памяти благодаря всякого рода памятникам. На Марафонском поле греческий путешественник Павсаний еще в 170 году до Р. X. нашел два надгробных памятника: на десяти столбах одного из них можно было прочитать имена павших там афинян, на другом - имена платейцев и рабов; Мильтиад же был почтен особой гробницей. Память о нем и о других героях живо напоминали ежегодно совершаемые поминовения павших. Местность при Фермопилах была украшена памятниками, которые напоминали о погибших здесь четырех тысячах пелопоннесцев и о трехстах спартанцах.

Коринфский перешеек

Прах Леонида был перенесен самим Павсанием в Спарту, где ежегодно произносились речи в память о герое. Платейцы каждый год всенародно праздновали память павших при Платее и приносили в жертву богам‑покровителям отечества и теням усопших героев первые плоды; при этих жертвоприношениях не мог прислуживать ни один раб, так как эти герои пали за свободу. Платейцы же восстановили на 80 талантов серебра, полученных ими при разделе персидской добычи, сожженный храм Афины. Этот храм и украшавшие его картины историк Плутарх видел еще шестьсот лет спустя. Все важные и часто посещаемые места, как Храм Олимпийский, Коринфский перешеек и в особенности храм в Дельфах, напоминали многими памятниками о том достославном времени, когда эллины имели право гордиться своим именем. Памятники были по большей части сооружены на вырученные от добычи деньги.

Но больше всего прав на сознание чувства собственного достоинства приобрели Афины. Они самым блестящим образом сумели устоять в борьбе с грозной силой и соблазнами варваров. На долю Афин выпал прекраснейший памятник воспоминания - в них взошли посеянные в военную грозу, орошенные кровью варваров семена новой жизни и развития, ознаменованные блестящими подвигами. Великий творческий дух Фемистокла сумел продолжить начатое дело с тою же мудростью, искусством и способностями, которые он показал до и во время Персидской войны. В то время, как афиняне возвратились в свой разрушенный город и помышляли только о постройке жилищ, Фемистокл обратил внимание на общее благо и будущность всего государства. Теперь Афины не были защищены в случае нападения неприятеля. И как легко и скоро могла наступить для Афин опасность состороны честолюбивой и завистливой Спарты, встретившей теперь соперника в деле старинных притязаний ее на гегемонию. Уяснив себе сущность дела, Фемистокл добился согласия народа на отсрочку постройки каких бы то ни было зданий до тех пор, пока город не будет окружен крепкой и обширной стеной.

Развалины Дельф

Эти приготовления не укрылись от бдительных взоров спартанцев. Они стали доказывать афинянам, что Пелопоннес может служить достаточным убежищем при всяких военных опасностях, что возводимые стены в случае иноземного вторжения послужат неприятелю укрепленным местом для склада запасов и оружия, каким для персов в последнюю войну были Фивы. Вместо возведения стены вокруг своего города, афиняне поступили бы благоразумнее, если бы помогли разрушить все стены, которые существуют вне Пелопоннеса.

Афиняне, по совету Фемистокла, обещали отправить в Спарту послов для рассмотрения этого дела и в то же время ревностно продолжали заниматься постройкой стен. Вместе с рабами работали свободные граждане, их жены и дети. Работники сменялись днем и ночью, кое‑как складывали стены из обломков, и вся постройка носила на себе следы поспешности, с какой она возводилась.

Между тем сам Фемистокл отправился в Спарту в качестве посла, а остальные два сотоварища по посольству должны были оставаться в Афинах и не уезжать до тех пор, пока стены не будут возведены до необходимой высоты. Прибыв в Спарту, Фемистокл сказал, что он не может начать переговоры без остальных членов посольства.

Когда пришло известие об успешной постройке стен, а спартанцы сделались нетерпеливее, Фемистокл дал делу новое направление. Он предложил спартанцам самим отправить послов в Афины для исследования дела на месте. Так и было сделано. Тогда Фемистокл немедленно тайно дал знать афинянам, чтобы они задержали спартанских послов в качестве заложников за него и за прибывших в это время двух других послов: Аристида и Аброниха. Затем Фемистокл смело объявил в спартанском сенате, что город их настолько теперь окружен стеною, что в состоянии защищать своих жителей; что спартанцам и их союзникам следует смотреть на афинян, как на людей, которые сами могут решать, что полезно для них и для общего блага. Они и без приглашения спартанцев имели довольно решимости покинуть свой город и пойти на корабли, когда сочли это нужным. И теперь они сочли необходимым окружить город стеной, как для блага собственных граждан, так и для блага всех союзников. Потому что без такого равновесия в совещаниях об общих делах не будет ни права, ни справедливости. Поэтому или все союзники должны иметь открытые города, или им должно быть разрешено иметь укрепления. Спартанцам пришлось скрыть свое неудовольствие; они отпустили послов, но с этой минуты питали непримиримую ненависть к Фемистоклу.



Итак, Афины были обеспечены на случай нападения. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы добиться гегемонии на море. Это была цель, на которую Фемистокл еще со времени битв при Артемизии и Саламине не переставал обращать внимание народа. Для достижения этой цели афиняне устроили неподалеку гавань, воспользовавшись очень удобной Пирейской бухтой.

Работа по устройству укрепленной гавани проводилась так поспешно, что спартанцы, прежде чем успели сделать запрос по этому делу вторично, увидели возвышавшиеся стены, которые были еще крепче городских стен и делали Афины неприступными и с суши, и с моря. Кроме того, Фемистокл убедил народ вынести решение о ежегодном увеличении флота на двадцать гребных судов и об освобождении метеков, несущих морскую службу, от всяких налогов; эта мера способствовала также увеличению народонаселения.

В то время, как в Спарте не допускалось продолжительное пребывание чужеземцев, а тем более постоянное жительство их, в Афинах они пользовались свободой и довольно большими правами. Каждый чужеземец, пробывший в Афинах определенное время, поступал в разряд метеков («покровительствуемых»). Положение их в этом городе, как средоточии эллинской образованности, было настолько привлекательным, что число метеков к 309 году возросло до 10.000 человек. За государственное покровительство они платили умеренный налог: мужчины по 12, а вдовы только по 6 драхм. В отношении занятий ремеслами, торговлей и промышленностью их права были неограниченны, и государство, благодаря этому, извлекало для себя значительные выгоды от скопления в нем больших капиталов и производительных сил.

Предприимчивый дух афинян, проявившийся с такой энергией и решимостью во время Персидской войны и всего ярче выразившийся в Фемистокле, позволил им распространить свое влияние далеко за пределы их отечества. Остальные греки стали признавать, что не спартанцы с их неподвижным государственным устройством и их надменностью, а афиняне призваны быть руководителями великой Греции в борьбе с персами. Это убеждение впервые проникло в души греков, когда они уверились в измене спартанца Павсания, победителя при Платее.

Павсаний во главе союзного флота вместе с афинскими кораблями, находившимися под начальством Аристида и юного Кимона, сына Мильтиада, отправился для окончательного освобождения островов и берегов Геллеспонта от остававшихся еще там персов. Без особого труда были изгнаны варвары с острова Кипра, из Фракии, был завоеван город Византия. Здесь были взяты в плен многие знатные персы и в числе их даже родственники самого персидского царя. Павсаний без ведома союзников, самовольно, отправил их к Ксерксу в сопровождении эретрийца Гонгила и послал царю письмо, в котором известил, что он готов подчинить Грецию власти царя, если тот выдаст за него свою дочь, и просил прислать для дальнейших переговоров надёжного человека. Ксеркс обрадовался этому предложению и отправил к Павсанию в качестве посредника сатрапа Артабаза. С этих пор Павсаний не воздерживался и выказывал своим соотечественникам презрение и недоброжелательство. Он облачился в персидскую одежду, завел персидский стол и с гордой надменностью начал сторониться своих единоплеменников. Такие поступки возбуждали всеобщее негодование. Пелопоннеские союзники вернулись домой, жители же островов и ионяне, соплеменники афинян, предложили взять командование флотом Аристиду, сумевшему приобрести их доверие своею кротостью, и отдались под покровительство Афин. Хотя Спарта тотчас же отозвала Павсания и послала на его место Доркиса, союзники отказались ему повиноваться, и спартанцы, вернув все свои войска, предоставили афинянам вести войну с персами. Афиняне заключили с ионийскими островами и городами, а впоследствии с эолийскими и дорийскими государствами большой морской союз, который превосходил своими силами союз пелопоннеский, находившийся под командованием Спарты. Однако Аристид не решился тотчас назначить сборное место для новых союзников. Чтобы отдалить всякую мысль о господстве, он предпочел избрать для этого остров Делос как потому, что он почитался священным местом всех греков ионийского племени, так и потому, что он, благодаря знаменитому храму Аполлона и своим прославленным празднествам, служил обычным местом собрания для греков. Отныне в этом храме должны были происходить общие собрания союзных уполномоченных и храниться деньги, которые требовались для продолжения войны с персами. Распорядители этих денег назывались эллино‑тамиями, то есть казначеями эллинов. В первом же собрании на Делосе Аристид удостоился со стороны союзников такого высокого доверия, что они предоставили ему почетную должность главного казначея и главного распорядителя ежегодных денежных взносов и постройки кораблей. Эти взносы достигли свыше 406 талантов.

Таким образом, Афины получили в свое распоряжение такие силы, что в скором времени стали страшны грекам и в особенности Спарте.

Между тем жалобы союзников на Павсания были рассмотрены эфорами, и Павсаний был присужден к денежному штрафу. Но доказательства, на основании которых можно было бы обвинить его в главном преступлении - государственной измене, показались недостаточными. Павсаний был освобожден и тотчас же самовольно отправился в Византию. Там он вновь вступил в подозрительную связь с Артабазом. Его вторично вызывают в Спарту по доносу одного из илотов, который показал, что Павсаний обещал им рвободу и права гражданства, если они примут участие в задуманном им перевороте в Спарте. Павсаний повиновался приказанию, был заключен под стражу, но эфоры в скором времени снова выпустили его на свободу, так как не могли признать показания раба достаточным доказательством виновности столь высокопоставленного лица в таком тяжком преступлении. Эта снисходительность сделала изменника еще более смелым. Он продолжал даже из самой Спарты вести переговоры с Ксерксом. Наконец Павсаний был уличен в своих изменнических связях. Один житель Аргила должен был доставить его письмо к Артабазу. Аргильду показалось странным, что ни один из посланных для тайной передачи писем не вернулся. В нем возникло подозрение: он осторожно вскрыл письмо и нашел в нем требование, чтобы податель его был немедленно умерщвлен. Ожесточенный таким открытием, он передал письмо, содержавшее в себе целый ряд указаний на государственную измену, эфорам. Но эфоры все еще не верили; они хотели лично удостовериться в справедливости такого факта. С этой целью было решено устроить Павсанию ловушку. Аргилосец, по приказанию эфоров, удалился во двор храма Посейдона на мысе Тенаре. Здесь он поместился в хижине как просящий защиты. Хижина была разделена перегородкой, за которой спряталось несколько эфоров. Получив известие о бегстве своего слуги, Павсаний нагнал его; аргилец стал укорять Павсания в том, что он требовал убить его, своего верного слугу. Павсаний раскаялся и просил простить его и как можно скорее исполнить его поручение. Эфоры все слышали и решили взять Павсания под стражу тотчас по возвращении в город. Но когда они приблизились к нему на улице, он убежал и скрылся в храм Афины. Из такого убежища нельзя было заставить преступника выйти даже силой. Поэтому решено было разобрать крышу и запереть храм, чтобы уморить Павсания голодом. Его мать должна была принести первый камень, чтобы завалить входную дверь. Только перед самой смертью, чтобы труп его не осквернил этого священного места, его, уже умирающего от голода, вынесли из храма. Когда он умер, спартанцы хотели сначала бросить его тело в пропасть, куда бросали осужденных преступников, но, по совету оракула, похоронили там, где он умер.

Гибель этого изменника оказалась роковой и для Фемистокла. Спартанцы, ненавидевшие Фемистокла за постройку стен, обвинили его в соучастии в измене своего царя. Они могли надеяться на успех своей жалобы, так как у Фемистокла в Афинах были многочисленные и сильные противники.

Совершив такое великое дело, как возвышение своего отечества, великий человек сам преступил меру равенства, а этого демократический дух Афин не мог снести ни от одного гражданина. Вскоре он стал предметом страха и недоверчивости народа, постоянно опасавшегося за свою свободу. Чувства эти со времени Персидских войн еще более укоренились в народе, так как после борьбы, веденной общими силами, еще сильнее чувствовалась необходимость равномерного и равноправного участия всех в общем деле. Поэтому, когда вскоре после сражений при Саламине и Платее занятие должностей и в особенности должности архонта, по всеобщему требованию и при содействии Аристида, стало общедоступным, правом, то народ на все напоминания Фемистокла о своих заслугах возражал, что эти заслуги принадлежат не ему одному, а составляют общее достояние. Ко всему этому присоединилось неудовольствие многих знатных семейств, которые в смутное военное время лишились своих богатств и недружелюбно относились к другим и в особенности к Фемистоклу, достигшим теперь богатства и блестящего положения. Кроме того, были люди, подобные Кимону, которые смотрели с иной точки зрения на отношения Афин к Персии и Спарте. Фемистокл должен был уступить столь многочисленным, соединившимся против него силам. Однако, призванный к суду, он после блестящей защиты от спартанских обвинений был оправдан и снова приобрел полное всеобщее уважение. Но противники Фемистокла, во главе которых стоял Кимон, вскоре настояли на его изгнании остракизмом (470 г. до Р. X.).

Фемистокл отправляется в изгнание

Фемистокл покинул Афины и поселился в Аргосе, откуда посещал многие пелопоннесские города. Спартанцы, постоянно опасаясь своего противника, тотчас после изобличения Павсания в измене возобновили свои жалобы в Афинах, вследствие чего оба государства послали людей в Аргос арестовать Фемистокла. Узнав об этом, Фемистокл бежал сначала на остров Керкиру, жителям которого он в прежнее время оказал значительные услуги. Страшась гнева Афин и Спарты, те не решились доставить ему у себя убежище, но зато помогли ему скрыться в Эпир. В таком затруднительном положении он решился искать убежища у Адмета, молосского царя, с которым прежде находился в неприязненных отношениях. Фемистокл не застал его дома и в ожидании царя сел, по совету царицы, с малолетним сыном на пороге, как проситель. Тронутый его видом, Адмет обещал изгнаннику свое покровительство и сдержал слово даже тогда, когда афиняне и спартанцы потребовали его выдачи. Затем, отпустив Фемистокла по собственному его желанию к персидскому царю, он отправил его под защитой стражи в македонский город Пидну.

Отсюда Фемистокл отправился на корабле в Ионию. Но буря пригнала его к Наксосу, где был расположен афинский флот. Страшась за свою судьбу, если его узнают, Фемистокл объявил свое имя корабельщику и обещал ему большую награду, если тот спасет его. Корабельщик исполнил желание Фемистокла и благополучно доставил его в Эфес. Отсюда Фемистокл отправился в Сузы и в то же время письменно известил о своей судьбе только что вступившего на престол персидского царя Артаксеркса I.

Фукидид

Письмо, посланное Фемистоклом, гласило:

«Я, Фемистокл, являюсь к тебе. Из всех греков я причинял всего больше несчастья вашему дому, пока должен был защищаться от нападения твоего отца; но как только я очутился в безопасности, а он подвергался беспрестанным опасностям, то я оказывал ему больше всех добра. Теперь, преследуемый эллинами за дружбу к тебе, я являюсь, чтобы оказать тебе величайшую услугу. Но о цели моего прибытия открою только лично тебе по прошествии одного года».

Достаточно ознакомившись в течение года с персидским языком и обычаями, он испросил у царя аудиенцию. Царь хорошо его принял и, по персидскому обычаю, назначил ему доходы с трех городов: Магнесия должна была доставлять ему хлеб, Лампсак - вино, а Мий - рыбу и овощи. Владея этими городами, Фемистокл жил и умер в Магнесии в 460 году то ли от болезни, то ли от принятого им самим яда. На последнюю причину указывают те, которые утверждают, что будто бы Фемистокл обещал царю покорить Грецию, но, когда пришлось приступить к делу, нашел это невозможным и непатриотичным. Из того обстоятельства, что родственники Фемистокла, по его завещанию, перенесли останки его в Аттику, можно заключить, что любовь к отечеству никогда в нем не умирала. Да и не может быть сомнения в том, что такой человек, как Фемистокл, - о котором Фукидид говорил, что он одною душевною силою, без научного образования, лучше всех умел найтись в минуту крайности и вернее всех предугадывал будущее, - и в Азии размышлял и действовал сообразно своей прежней достославной жизни.

ПЕЛОПОННЕССКАЯ ВОИНА

1. Причины и начало войны

Афины и Спарта в V в. до н. э. были двумя центрами, вокруг которых сложились два самых крупных политических объединения Греции - Афинская морская держава и Пелопоннесский союз. Соперничество между ними росло с каждым годом и, наконец, во второй половине V в. вылилось в панэллинскую междоусобную войну, известную в истории под названием Пелопоннесской (431-404 гг.).

По мнению Фукидида, нашего главного источника по всем вопросам, связанным с Пелопоннесской войной, истинная причина войны состояла в том, что богатство и влияние афинян стали внушать опасения спартанцам, и это вынудило их начать войну. Фукидид исходил из той политической ситуации, которая возникла в Элладе после греко-персидских войн. Война между Афинами и Пелопоннесским союзом подготовлялась давно и была следствием ряда причин как экономических, так и политических. Центральным экономическим вопросом в период после греко-персидских войн был вопрос о западном рынке. До этих войн главным рынком сбыта продуктов греческого ремесла и поставщиком сырья служил Восток. Посредническая торговля с Востоком явилась основой расцвета малоазийских городов. После разгрома персов в связи с общим подъемом экономической жизни у греков появилась настоятельная потребность в дальнейшем расширении сферы своей торговой деятельности. Помимо восточных рынков, греки владели рынками на севере - в Македонии и во Фракии, затем на западе - в Сицилии и Италии. В V в, западный рынок становится главнейшим рынком Средиземного моря.

275

Торговые успехи Афин на Западе создавали угрозу жизненным интересам Коринфа - влиятельнейшего члена Пелопоннесского союза. У коринфян были все основания опасаться, что Афины вытеснят их с западного рынка и весь итало-сицилийский экспорт пойдет через Пирей. Первостепенное значение для соперничавших сторон имело также обладание гаванями острова Керкиры и Эпидамна, расположенными на пути между Грецией и Италией. Интересы Афин и торговых городов Пелопоннесского союза сталкивались также на севере - во Фракии и Македонии.

Таким образом, торговое соперничество между Афинами, Коринфом, а также Мегарами не могло не привести к столкновению двух объединений полисов, тем более, что их разделяли глубокие политические противоречия. Политика Спарты, повсеместно поддерживавшей олигархические элементы, и политика Афин, опиравшихся во всех союзных ей городах на демократию, борьба Афин за расширение сферы политического влияния создавали напряженную обстановку во всем эллинском мире. Война становилась неизбежной.

Между тем во всех греческих городах, независимо от их принадлежности к Афинской державе или Пелопоннесскому союзу, имелись боровшиеся друг с другом сторонники олигархического и демократического строя. Поэтому назревавшая война между двумя объединениями греческих государств не могла не приобрести черты войны гражданской.

К середине V в. все эти противоречия достигли такой остроты, что обе стороны вступили на путь активных военных приготовлений.

Определенную роль в обострении отношений сыграли также эмигранты. В Афинах обосновались все элементы, враждебные Спарте; в городах Пелопоннесского союза находили приют противники демократии, агитировавшие против афинской конституции и ее вождей.

Демократия Афин верила в свои силы и была убеждена в том, что она одержит победу в предстоящей войне. Это особенно отчетливо звучит в приводимой Фукидидом речи Перикла, произнесенной им накануне Пелопоннесской войны 1 . Перикл говорил, что афиняне во всех отношениях сильнее и богаче пелопоннесцев. У последних нет денег - ни у государства, ни у частных лиц. Поэтому они могут вести только кратковременные небольшие войны, а продолжительной войны или блокады не выдержат. Афиняне же имеют богатую казну и сильный флот. Спартанцы не рискнут напасть на афинскую эскадру, ибо у них нет опыта в морском деле, научиться же морскому делу значи

1 Фукидид, I, 140-144.
276

тельно труднее, чем сухопутному. Опаснее всего, если пелопоннесцы, захватив сокровища Дельфийского и Олимпийского храмов, переманят у афинян иноземных матросов, но и тогда Афины не погибнут, так как у них много собственных граждан и метеков, знающих море и всегда готовых постоять за свое отечество.

Из содержания речи Перикла в передаче Фукидида вытекает, что афиняне прежде всего возлагали надежды на свой флот. На суше они, безусловно, чувствовали себя слабее своего противника. К этому нужно добавить, что большинство аттического крестьянства, опасаясь вторжения врага в Аттику, было настроено отнюдь не воинственно. Перикл это хорошо понимал. По его расчетам, афиняне должны были, используя мощь своего флота, повести решительные военные действия на море, на суше же придерживаться оборонительной тактики.

Поводом к войне послужил демократический переворот в городе Эпидамне, важном в торговом отношении. Эпидамн - греческая колония, основанная Керкирой, но в числе первых колонистов там были и коринфяне. В результате демократического переворота из Эпидамна были изгнаны олигархи, которые, объединившись с варварами, стали нападать на город с суши и с моря. Эпидамнские демократы обратились тогда к своей метрополии - Керкире, но, не получив помощи, заручились поддержкой Коринфа, соперничавшего с Керкирой.

В 435 г. из Коринфа в Эпидамн был выслан гарнизон. Тогда керкиряне приняли сторону изгнанных олигархов и вступили в войну с коринфянами. В морской битве керкиряне одержали победу, но, не надеясь на собственные силы, в 433 г. заключили оборонительный союз с Афинами. Последние направили к Керкире эскадру с намерением вступить в борьбу лишь в том случае, если коринфяне попытаются высадиться на территорию, принадлежащую Керкире. В 433 г. при Сиботских островах началась битва, в которой керкиряне терпели поражение. Тогда афиняне вступили в бой, что заставило коринфян отступить. Вмешательство афинян было истолковано как нарушение тридцатилетнего мира между Афинами и Пелопоннесским союзом.

К эпидамнскому конфликту присоединился конфликт между афинянами и коринфянами из-за коринфской колонии Потидеи на Халкидике, очень важном пункте в торговле Коринфа с Македонией.

Потидея была колонией Коринфа, и оттуда в Потидею ежегодно посылались управители (эпидамиурги). В то же время Потидея, подобно другим городам Халкидики, входила в состав Афинского морского союза. После столкновения с Афинами у Сиботских островов коринфяне стали подбивать Потидею выйти из союза. Тогда афиняне потребовали, чтобы эпи-

277

дамиурги были изгнаны из Потидеи, стены срыты и выданы заложники. В ответ на это Потидея и соседние с ней города официально вышли из союза. После этого афиняне направили к Потидее свои военные силы. Несмотря на помощь коринфян, потидейцы потерпели поражение и укрылись в городе, который афиняне обложили со всех сторон. Тогда коринфяне с большой настойчивостью стали побуждать Спарту вступить с Афинами в войну. Коринфян поддерживали мегаряне, старые враги Афин. Афиняне закрыли для их торгового флота свои гавани и гавани союзных городов (мегарская псефисма, 432 г.) под предлогом, что мегаряне распахали священную землю и приняли беглых афинских рабов.

Вначале военные планы не находили большой поддержки у пелопоннесцев: слишком велик был страх перед военной мощью Афин и сильны внутренние противоречия в государствах самого Пелопоннесского союза.

Осенью 432 г. в Спарте собрались делегаты от государств, входивших в Пелопоннесский союз. Коринфяне на этом конгрессе выступили с резкими обвинениями против афинян. Однако, несмотря на настойчивость коринфян, большинство союзников не желало вступать в войну из-за интересов Коринфа, полагая, что возникший конфликт касается только приморских городов. В ответ на это послы Коринфа указывали на опасность роста Афинской архе, угрожавшей свободе и независимости всех греческих городов.

«Поймите же, союзники,- передает Фукидид приблизительный смысл речей коринфских послов,- что настала крайняя нужда и мы даем наилучший совет: голосуйте за войну, не страшась опасностей настоящей минуты, в интересах более продолжительного мира, который последует за войной. Кроме того, небезопасно воздерживаться от войны ради минутного покоя. Будьте уверены, что образовавшееся в Элладе тираническое государство угрожает нам всем одинаково. Над одними оно уже властвует, над другими замышляет властвовать. Поэтому пойдем и укротим его; тогда в будущем мы и сами будем жить, не подвергаясь опасности, и порабощенным теперь эллинам даруем свободу»

В конце концов Спарта отправила в Афины посольство, предъявившее афинскому правительству ультимативные и явно неприемлемые для афинян требования. Рассчитывая на сочувствие своих сторонников в Афинах из враждебного демократии и спартанофильски настроенного лагеря олигархии, спартанцы потребовали немедленного изгнания за пределы Аттики Алкмеонидов, в том числе, следовательно, и Перикла, поскольку его мать происходила из этого рода. Алкмеониды обвинялись в том,

1 Фукидид, I, 124.
278

что они до сих пор не смыли с себя тяготевшее над ними проклятье «килонова убийства». Вместе с тем спартанские делегаты требовали автономии для всех членов Афинской архе, что практически означало бы роспуск морского союза.

Афинская экклесия под влиянием Перикла категорически отвергла ультимативные требования Спарты. Тогда недовольные этим решением политические и личные враги Перикла начали против него и его друзей открытую клеветническую кампанию.

После отказа Перикла принять спартанские условия война началась. Противники обладали приблизительно равными силами. Если афиняне были слабее на суше, то спартанцы - на море. Афинский флот к началу военных действий насчитывал свыше 300 боевых триер, флот же пелопоннесцев был ничтожен. Кроме того, афиняне были несравненно лучше подготовлены к войне и в финансовом отношении. В афинской казне в эго время хранилось шесть тысяч талантов наличными; к тому же афиняне ежегодно получали до 600 талантов фороса; пелопоннесцы же вообще не располагали большими денежными средствами.

Первое десятилетие войны (431-421 гг.) получило название Архидамового, по имени спартанского царя Архидама. Он возглавил военные силы Спарты и Пелопоннесского союза и осуществил ряд вторжений в Аттику. Военные действия открыли союзники спартанцев -фиванцы - ночным налетом на союзный с Афинами беотийский город Платеи (431 г.). Нападение не удалось. Фиванцы были частью перебиты, частью захвачены в плен и потом казнены. Афиняне для защиты Платей отправили туда гарнизон.

Спустя два месяца спартанский царь Архидам с войском, состоявшим из спартанцев и их союзников, вторгся в Аттику и, уничтожая оливковые и виноградные насаждения, подверг ее опустошению. Он стремился к тому, чтобы спровоцировать афинян на сухопутное сражение, в котором перевес оказался бы на его стороне. Но этот план был разгадан Периклом. Сельское население с территории, подвергшейся нападению, было эвакуировано в Афины под защиту городских стен и башен. Хотя город был переполнен, господство на море позволило афинянам обеспечить бесперебойное снабжение его продовольствием.

На вторжение в Аттику Афины ответили посылкой своего флота к берегам Пелопоннеса. В нескольких пунктах афиняне высадили десанты и произвели ответные опустошения. В то же время Афинам, наконец, удалось привлечь на свою сторону Македонию, оказавшую им помощь в военных действиях на территории Халкидики.

Через месяц Архидам очистил Аттику и вернулся в Спарту. Этим воспользовались афиняне и жестоко расправились с Эги-

279

ной и Мегарами - спартанскими союзниками и торговыми соперниками Афин.

Первый год войны не оправдал расчетов Спарты и ее союзников. Вторжение пелопоннесцев не заставило афинян пойти на переговоры о мире. Между тем пелопоннесское войско не было способно на продолжительную оккупацию Аттики. Войско это представляло собой гражданское ополчение, т. е. состояло не из профессиональных воинов, а из людей, которые, уйдя в поход» были оторваны от своих обычных мирных занятий и, естественно, стремились вернуться к ним как можно скорее. Кроме того, у спартанцев были все основания опасаться, что более или менее продолжительное отсутствие большого числа боеспособных граждан может быть использовано илотами для восстания в тылу. Не оправдались расчеты спартанцев и на серьезные осложнения внутри Афинского союза, в общем выдержавшего испытания первого года войны.

В 430 году пелопоннесцы опять вторглись в Аттику. На этот раз их вторжение было еще опустошительнее. Спасаясь от врага, толпы деревенского люда снова хлынули в город, осев на небольшом пространстве, совершенно не приспособленном для такой массы людей. Люди жили в ужасных условиях, ночевали на улицах и в башнях, валялись на ступеньках храмов и портиков, на крышах домов. Страшная теснота, невозможность соблюдать элементарные правила санитарии способствовали распространению эпидемии занесенной откуда-то чумы, уносившей множество человеческих жизней.

Классическое по правдивости, глубине и художественному мастерству описание чумы дано Фукидидом 1 . Столь свирепой чумы и такой большой смертности в памяти людей не было еще нигде и никогда. Врачи чувствовали себя бессильными. Первое время они пытались лечить больных и, не зная характера болезни, умирали сами; в дальнейшем же убедились, что всякое человеческое искусство против этой болезни бессильно.

Сколько люди ни молились в храмах, сколько ни обращались к оракулам и прорицателям, все было бесполезно. Наконец, одолеваемые бедствиями, они отказались от этого. Полагали, что болезнь была занесена из Египта, куда она проникла из Эфиопии. Эпидемия прежде всего обрушилась на жителей Пирея, поэтому афиняне утверждали, будто бы пелопоннесцы отравили там цистерны с водой.

Умирающие лежали один на другом, как трупы, или ползали по улицам, около источников, мучимые жаждой. Храмы и алтари, где пришельцы жили в палатках, были полны трупов. «Ввиду того что болезнь слишком свирепствовала, люди, не зная, что с ними будет, переставали уважать божеские и челове

1 Фукидид, II, 47-54.
280

ческие установления. Все обряды, какие соблюдались раньше при погребении, были попраны, и каждый совершал похороны, как мог».

Эпидемия выбила афинян из колеи и расшатала основы государственности и порядка.

«Теперь,- »пишет Фукидид, заканчивая свой рассказ об эпидемии,- каждый легче отваживался на такие дела, какие прежде скрывались во избежание нареканий в разнузданности; люди видели, с какой быстротой происходила перемена судьбы, как внезапно умирали богатые и как люди, ничего прежде не имевшие, тотчас завладевали достоянием покойников... Людей нисколько не удерживали ни страх перед богами, ни человеческие законы, так как они видели, что все гибнут одинаково, и потому считали безразличным, будут ли они чтить богов или не будут; с другой стороны, никто не надеялся дожить до той поры, когда понесет по суду наказание за свои преступления» 1 .

2. Падение Перикла. Клеон. Никиев мир

Афинский флот блокировал пелопоннесские берега, разрушил несколько городов и захватил пленных. Еще одна афинская флотилия успешно вела осаду Потидеи на Халкидике. Осада уже подходила к концу, когда в афинском флоте открылась эпидемия. Эпидемия быстро распространялась, люди умирали сотнями. Афинской эскадре пришлось вернуться обратно, и под Потидеей остались только сухопутные войска. Лишь зимой 430-429 гг. Потидея вынуждена была капитулировать.

Тяжелые последствия эпидемии и затянувшейся войны не замедлили сказаться и в сфере политической. Афинское крестьянство, разоренное вторжениями врага, выражало острое недовольство. Вызванный войной застой в ремесленном производстве и торговле пагубным образом отразился на жизненном уровне широких слоев городского населения. Активизировались олигархи и ранее враждебно настроенные по отношению к существовавшему в Афинах политическому строю.

Всю вину за военные неудачи и бедствия недовольные сваливали на Перикла. Оппозиция против Перикла усиливалась. Противники войны настаивали на отправке посольства в Спарту для заключения мира. Однако это предложение было отклонено, и война продолжалась. Афинян преследовали несчастья: простой народ страдал потому, что лишился самого необходимого, состоятельные же люди были недовольны потому, что потеряли свои богатства-дома, расположенные на территории Аттики, и утварь, но те и другие выражали недовольство прежде всего потому, что продолжалась война.

1 Фукидид, II, 53.
281

Чем больше бедствий обрушивалось на афинян, тем больше падал авторитет Перикла. Враги поднимали голову со всех сторон. Одни упрекали его и угрожали ему, требуя от него отчета во всех поступках, другие сочиняли про него песни и сатиры, называя его трусом и изменником, продавшимся врагам. Особенно возмущались войной и вызванным ею разорением массы бесприютного населения, скопившегося в городе.

Недовольство Периклом было так велико, что в 430 г. его даже не избрали стратегом. Мало того, он был обвинен в неправильном расходовании государственных средств и приговорен к уплате высокого штрафа. Однако ему удалось восстановить свой авторитет: в 429 г. он был снова избран первым стратегом, но в этом же году стал жертвой эпидемии.

После смерти Перикла положение афинян продолжало ухудшаться. В Аттику снова вторглись вражеские войска. На четвертый год войны, в 428 г., от Афин отложился важный союзник- Митилена - крупнейший город на острове Лесбосе. Восстание организовали митиленские аристократы, тяготившиеся афинской опекой и уже давно подготовлявшие переворот. В 427 г. афинский стратег Пахет с помощью митиленских демократов захватил мятежный город, а пленных аристократов отправил в Афины, запросив, как ему поступить с остальными жителями.

В афинской экклесии по этому поводу развернулись страстные дебаты. Демократическая группировка, на которую опирался Перикл, к этому времени раскололась на две части. Одни из его прежних сторонников, сблизившись с аристократией, утратили интерес к продолжению военных действий, другие, образовавшие новую, более радикальную демократическую группу, настаивали на продолжении войны до полной победы. Вождем первой группы был богач Никий, сын Никерата, человек способный, но излишне осторожный и суеверный. До нас дошла его биография, написанная Плутархом. В демократических кругах Никий не пользовался симпатией.

Демократическую группу возглавлял Клеон, сын афинского кожевника. Клеон открывает галерею общественных деятелей Афин, за которыми утвердилось название демагогов. Демагог - в буквальном смысле «вождь народа». Первоначально это слово не имело того отрицательного, одиозного значения, какое оно приобрело впоследствии с легкой руки историков из лагеря противников демократии, ненавидевших Клеона и его последователей и изображавших вождей радикальной демократии корыстными честолюбцами, обманывавшими народ.

Клеон, «наглейший из всех граждан, в то время пользовался величайшим доверием народа» так характеризует Клеона Фукидид, враждебно к нему настроенный. Не лучшего мнения о

1 Фукидид, III, 36, 5.
282

Клеоне и Аристотель. Но ни Фукидид, ни Аристотель в данном случае не могут служить авторитетами, так как они выражают точку зрения политических противников Клеона.

Однако в исторической действительности, по всем признакам, дело обстояло иначе. Популярность Клеона возрастала уже давно по мере того, как падала популярность Перикла.

В одной из комедий афинского писателя Гермиппа, написанной в самом начале Пелопоннесской войны, к Периклу обращены следующие слова:

О владыка сатиров, скажи, почему

Взять не хочешь ты в руки копье, лишь из уст

Ты воинственный пыл изрыгаешь, душа же,

Как у Телета, спряталась в пятки?

Стоит только тебе увидать, как кинжал
На наждачном бруске начинают точить,

Как блестит лезвие, ты визжишь, убоясь
Молниеносного гнева Клеона

Следует думать, что такое мнение о Перикле разделялось довольно широким кругом афинских граждан. Многие из них обвиняли Перикла в недостаточно энергичном ведении войны, нерешительности и т. д. Поэтому Клеон в противовес Периклу выдвинул программу решительных военных действий и твердой политики по отношению к союзникам.

Клеон полагал, что для успешного окончания войны и сохранения Афинской архе необходимо напряжение всех сил и использование всех государственных средств, беспощадная расправа с непокорными союзниками и пацифистски настроенными гражданами.

Вторжение спартанцев в Аттику и отложение Митилены дали Клеону повод для выступления в экклесии с обвинением афинского демоса в нерешительности и слабости.

Фукидид так передает его речь: «Много раз уже я приходил к убеждению, что демократическое государство неспособно владычествовать над другими... Впадая в ошибки под влиянием или речей их, или же из сострадания к ним, вы не думаете о том, что слабость ваша не безопасна для вас, союзникам же она не внушает признательности к вам. Вы не считаетесь с тем, что ваше владычество есть тирания и что союзники ваши питают враждебные замыслы к вам и лишь против воли терпят вашу власть. Они слушаются вас не потому, что вы делаете им добро и тем вредите себе, но скорее потому, что вы превосходите их могуществом, и никакой роли не играет тут их расположение к вам» 2 .

1 Плутарх, Перикл, 33.
2 Фукидид, III, 37.
283

Афинский демос, указывал далее Клеон, привык слушать и обсуждать, а не действовать. Афинская экклесия больше походит на театр, где слушают все приятное для слуха, а не действуют, когда надо действовать. Из этого проистекают тяжелые последствия, угрожающие разрушением самого государства. На этом основании Клеон требовал беспощадной расправы с дерзнувшими не подчиниться державной воле Афин жителями Митилены. Расправа с митиленянами, казнь и продажа в рабство всего населения, говорил Клеон, должны будут послужить хорошим уроком и для других союзников, тоже всегда готовых отложиться от Афин.

Ослабление военных усилий и отделение союзников грозили смертельной опасностью Афинской архе. Все государственные запасы, которыми еще недавно так гордился Перикл, были истощены. Казна опустела, а число претендентов на государственное вспомоществование в обстановке военных бедствий возрастало. Вследствие этого афиняне были вынуждены увеличить обложение союзных городов форосом, что усилило недовольство союзников, и без того тяготившихся произволом Афин и с большой неохотой выплачивавших взносы в афинскую казну.

С приходом к власти Клеона отношения между союзниками и Афинами обострились. Это особенно ярко проявилось во время митиленского процесса. Правда, предложение Клеона о поголовном истреблении всех митиленян не было проведено в жизнь, но все же с мятежным городом расправились чрезвычайно жестоко. Тысяча арестованных Пахетом митиленян была казнена, и часть городской территории конфискована. На конфискованной земле было поселено около трех тысяч афинских клерухов. Стены Митилены были срыты, а флот выдан Афинам.

Тем временем военные действия продолжались. Началась новая, более решительная фаза войны. Еще в 429 г. пелопоннесцы осадили Платеи. После их капитуляции в 427 г. спартанцы разрушили город до основания и убили 200 платейцев и 25 афинян.

В 425 г. афинский стратег Демосфен неожиданно для спартанцев захватил с моря гавань Пилос на побережье Мессении. Эта гавань, расположенная в удобном для стоянки судов месте, представляла собой естественную крепость, находившуюся на расстоянии всего около 80 километров от Спарты. Демосфен укрепился в Пилосе и намеревался поднять массовое восстание мессенских илотов против Спарты. Над Спартой нависла угроза серьезных осложнений в ее собственном тылу, тем более опасная, что в это время большая часть спартиатов принимала участие в очередном походе в Аттику.

Спартанцы предприняли отчаянную попытку вернуть Пилос, но она не увенчалась успехом. Чтобы запереть Демосфена в пилосской гавани, отряд спартанцев и их союзников, состоявший из 420 гоплитов, занял остров Сфактерию, лежавший против

284

Пилоса. Однако Демосфену удалось продержаться до тех пор, пока не пришло подкрепление. В сражении у Пилоса афинский флот уничтожил пелопоннесские корабли, и остров Сфактерия со спартанскими гоплитами оказался отрезанным. Афиняне приступили к осаде Сфактерии, но она затянулась. Спартанцам удалось организовать подвоз продовольствия осажденным, а на штурм Сфактерии Демосфен долгое время не решался.

Между тем спартанцы заключили с афинянами перемирие и отправили в Афины посольство с предложением мира на выгодных для афинян условиях. Но афинское народное собрание отвергло предложенные спартанцами мирные условия.

Непримиримая позиция, занятая афинянами в переговорах со Спартой, во многом объясняется усилением влияния радикальной демократии, возглавленной Клеоном. Как рассказывает Фукидид в IV книге, в народном собрании происходили ожесточенные дебаты между сторонниками решительной войны до победного конца и более умеренными слоями граждан, настроенными в пользу заключения мира, во главе которых стоял Никий. Клеон выступал с яростными обвинениями против Демосфена и вообще афинских военных руководителей, в частности Никия. В пылу полемики Клеон заявил, что, командуй он афинскими силами у Пилоса, он овладел бы Сфактерией в течение 20 дней. Воспользовавшись этой неосторожной фразой, Никий перешел в контрнаступление и внес предложение наделить Клеона соответствующими военными полномочиями и предоставить ему возможность не на словах, а на деле овладеть Сфактерией в обещанный им срок. Это было явно провокационное предложение, так как Никий знал, что Клеон не обладает военным опытом и, следовательно, военное предприятие Клеона может закончиться полным провалом.

При создавшемся положении Клеон не мог уклониться от выполнения своего обещания и, возглавив вспомогательную эскадру афинских военных кораблей, отплыл к Пилосу. Вопреки расчетам политических противников, Клеону совместно с Демосфеном в течение 20 дней действительно удалось подавить сопротивление гарнизона Сфактерии и овладеть этим островом. При этом афиняне захватили в плен 292 неприятельских воина, в том числе 120 спартиатов.

Пленников сразу же доставили в Афины, и спартанское правительство было предупреждено, что они будут казнены, если спартанские вторжения в Аттику возобновятся. Хотя пленников было немного, они принадлежали к наиболее знатным и влиятельным спартанским семьям. К тому же после занятия афинянами Пилоса подвластные Спарте илоты заволновались и стали перебегать на сторону афинян. При таких условиях спартанцы опасались отправлять свое войско для вторжения в Аттику.

285
285

На следующий год афиняне предприняли новый морской поход, увенчавшийся захватом мегарской гавани Нисеи в Сароническом заливе и острова Киферы у южного побережья Лаконики. Теперь Пелопоннес с трех сторон был окружен опорными пунктами афинян.

Естественно, что достигнутые афинянами военные успехи подняли авторитет Клеона. Противники его на время должны были стушеваться, и он теперь руководил и внешней и внутренней политикой Афин.

Вскоре, однако, афинян постигли две серьезные неудачи. Афинская радикальная демократия уже давно лелеяла мечту подчинить себе Сицилию и благодаря этому достигнуть такого экономического и военного преобладания над пелопоннесцами, которое принесло бы Афинам окончательную победу. Однако представители различных принимавших участие в войне сицилийских городов собрались в Геле и заключили между собой мир, что нанесло сокрушительный удар планам афинян.

Поражением окончилась и попытка афинян подчинить своему влиянию Беотию. Здесь, в сражении у беотийского города Делии (424 г.) они были наголову разбиты и потеряли до тысячи человек убитыми.

Враждебная Клеону политическая группировка не замедлила воспользоваться этими неудачами и перешла в наступление. О нападках на Клеона можно судить по комедиям Аристофана. В 424 г. Аристофан поставил на афинской сцене, пользовавшейся тогда почти полной свободой слова, комедию «Всадники», в которой он изобразил демагога Клеона в виде кожевника-пафла-гонца, «мерзавца подлого, клеветника», а афинский демос - в виде дряхлого, выжившего из ума старика.

За глупым и очень капризным стариком, Демосом, ухаживают два демагога: пафлагонец (Клеон) и колбасник - другой демагог того же типа.

286

Хор всадников так характеризует Клеона:

О презренный крикун! Вопит вся страна

О нахальстве твоем несказанном.

И собранье народа, и суд, и казна,

И архивы полны им до края...

И в грязи копошась, ты весь город смешал,

Оглушил громким криком Афины.

И за взносами дани следишь ты со скал,

Как в морях рыбаки за тунцами.

В заключение дается характеристика самого Демоса, верховного правителя Афин:

Дивна власть твоя, о Демос!

Ты всем людям, как тиран,

Страх ужаснейший внушаешь,

Но ввести тебя в обман Так легко. До лести падкий,

Сам же лезешь ты в капкан.

И на речи чьи угодно Ты готов разинуть рот.

А рассудок своевольный Все в отсутствии живет 1 .

В этой комедии ярко отражена обстановка в Афинах седьмого года войны. Многие афиняне и прежде всего аттическое крестьянство, настроения которого выражал Аристофан, устали от войны и не верили в победу. Лозунги продолжения войны до победы, постоянно выдвигаемые в народном собрании Клеоном и его единомышленниками, многим представлялись вредной и гибельной для Афин демагогией.

Как уже было отмечено, положение Спарты в это время было не лучше. Спартанцы были вынуждены отказаться от вторжений в Аттику. Среди илотов продолжались волнения. В это критическое время в Спарте выдвинулся замечательный полководец Брасид. Добившись некоторых успехов в военных действиях против афинян, он на свой страх и риск предложил смелую идею похода с небольшим набранным им войском через Среднюю Грецию и Фессалию на полуостров Халкидику.

Появление Брасида на Халкидике привело к существенному изменению в соотношении боровшихся сил. При поддержке македонского царя Пердикки Брасиду удалось захватить силой, а иногда и дипломатическими приемами ряд союзных Афинам городов, в том числе и важнейший из них Амфиполь.

Встревоженные афиняне направили к Амфиполю эскадру во главе с историком Фукидидом. Фукидид, однако, не смог отстоять Амфиполь. Падение Амфиполя Клеон поставил в вину

1 Аристофан. Всадники, 304-313; 1111 -1120,
287

Фукидиду, который был осужден и вынужден уйти в изгнание. Именно во время изгнания Фукидид и собрал материал для «.Истории Пелопоннесской войны», самого замечательного исторического труда древнего мира.

Отпадение халкидских городов было для афинян не менее тяжелым ударом, чем потеря Пилоса для спартанцев. Это сделало их более сговорчивыми. В результате состоявшихся переговоров в 423 г. между Афинами и Спартой было заключено перемирие сроком на один год. По окончании перемирия в 422 г. на Халкидику с большим войском двинулся Клеон.

В том же году под Амфиполем между войсками Клеона и Брасида произошла жестокая битва, окончившаяся разгромом афинян и гибелью обоих вождей. Амфипольским сражением завершается первый период Пелопоннесской войны. И в Спарте и в Афинах одержали верх сторонники мира, и в 421 г. был заключен мир на 50 лет, восстанавливавший довоенный status quo 1 . Афиняне обязывались оказывать помощь спартанцам в случае восстания илотов. Был произведен обмен пленными, но вопреки мирному договору Амфиполь остался в руках Спарты, а Афины не освободили Пилоса. По имени главы партии мира в Афинах мир 421 г. называется Никиевым.

Прекращение войны вызвало горячее одобрение землевладельцев и земледельцев Аттики, больше всего страдавших от спартанских набегов и разорения. Настроение аттической деревни того времени прекрасно передано в комедии Аристофана «Мир», поставленной на афинской сцене в год заключения Ни-киева мира.

«О блаженный мир и упряжка волов,- поет хор крестьян в комедии „Мир”,- если бы я мог, отделавшись от всей этой войны, окапывать и обрезать виноградную лозу и после освежительного купания попивать молодое вино, закусывая хлебом и редькой» 2 .

3. Классовая борьба в период Пелопоннесской войны

Жажда мира в обоих враждующих лагерях вызывалась не только усталостью, но и главным образом обострением классовой борьбы, которая вспыхивала то там, то тут. Во время войны классовый антагонизм достиг высшего накала. Пелопоннесская война усилила классовые противоречия между рабами и рабовладельцами и обнажила противоречия в среде свободных граждан. Война расстроила быт, лишила людей всех жизненных

1 Мир был заключен на условиях, при которых сохранялось положение, существовавшее до войны.
2 Аристофан, Мир, 581-599.
288

удобств и сделалась, по выражению Фукидида, «учительницей насилия».

В «Истории» Фукидида имеются блестящие страницы, посвященные описанию жизни греческого общества в период войны. Война, рассуждает Фукидид, отняла у людей все удобства повседневной жизни и вызвала на поверхность то, что уже давно клокотало внутри. В городах началась анархия, и люди под влиянием известий о военной катастрофе превосходили друг друга в коварстве и мщении. «Извращено было общепринятое значение слов в применении их к поступкам. Безрассудная дерзость стала считаться мужеством; предусмотрительная медлительность- благовидной трусостью; рассудительность - обличьем труса; внимательность ко всему - полной неспособностью к делу; осторожное обдумывание - приличным предлогом уклониться» 1 .

В дерзком стремлении уничтожить друг друга борющиеся стороны решались на самое ужасное, пускали в ход все средства, «не ограничиваясь пределами справедливости и государственной пользы, но соображаясь только с тем, что в данную минуту доставляло удовлетворение той или другой партии». «Приобретая власть путем несправедливого голосования или насилия, они готовы были насыщать свою минутную страсть» 2 .

Наглядным примером гражданской войны в Греции V в. могут служить события на острове Керкире в 427 г. Как уже говорилось, в 434 г. афиняне оказали поддержку олигархам в Эпидамне, боровшимся против Коринфа. После того как Афины упрочили свое положение в Эпидамне и на Керкире, афинское правительство стало насаждать там демократические порядки. Недовольные этим керкирские олигархи установили контакт со Спартой и Коринфом и, составив заговор, убили 60 демократов, членов совета, видных граждан, и захватили власть. Однако не все демократы сдались, часть их укрылась в акрополе. Борьба продолжалась, причем обе группировки посылали на поля вестников и призывали на свою сторону рабов обещанием свободы. «Большинство рабов,- пишет Фукидид,- примкнуло к демократам, а к противникам их явилось на помощь восемьсот человек с материка» 3 . Демократы, которым отважно помогали женщины, боролись упорно и добились победы. Олигархи были вынуждены укрыться в храме Геры как молящиеся. На помощь им прибыли пелопоннесские корабли, которые одержали победу над керкирским флотом, но помочь олигархам они не успели: приближение афинской эскадры заставило пелопоннесский флот повернуть обратно. Тогда керкирские демократы

1 Фукидид, III, 82.
2 Там же
3 Там же, 73.
289

вошли в святилище Геры. Они убедили часть укрывшихся в храме предстать перед судом и приговорили их к смертной казни. Остальные, узнав об этом и не надеясь на спасение, стали убивать друг друга тут же в храме.

В течение недели, пока у острова стояла афинская эскадра, керкирские демократы уничтожали всех казавшихся им подозрительными. Пострадали не только олигархи, но и видные богачи-кредиторы, с которыми расправились их должники.

«Смерть предстала тогда во всех видах, происходило все то, что обыкновенно происходит в подобные времена» 1 .

Фукидид возводит события на Керкире в непреложный закон общественной жизни, коренящийся в человеческой природе. «И вследствие междоусобия,- говорит он,- множество тяжких бед обрушилось на государства, бед, какие бывают и будут всегда, пока человеческая природа будет оставаться той же. Беды эти бывают то сильнее, то слабее, и различаются они в своих проявлениях, в зависимости от того, при каких обстоятельствах наступает превратность судьбы в каждом отдельном случае» 2 .

Предлагаемое Фукидидом объяснение революционных переворотов показывает, что даже такой глубокий ум древности не мог подняться до правильного понимания движущих сил социальных переворотов и удовлетворился ссылкой на человеческую природу.

4. Выступление Алкивиада и сицилийская экспедиция

Компромиссный Никиев мир не мог быть прочным, так как по существу он не решил ни одного спорного вопроса. Поэтому в Афинах несколько лет спустя после заключения мира снова активизировались сторонники войны, настаивавшие на возобновлении военных действий против Пелопоннесского союза.

Момент для возобновления войны казался тем более удачным, что между Спартой, Аргосом и другими участниками Пелопоннесского союза начались распри, грозившие привести к военным столкновениям.

В Афинах в эти годы большой популярностью пользовался Алкивиад, сын знатного и богатого афинского гражданина Клиния. Алкивиад - типичный представитель высших кругов афинского общества в период начинавшегося кризиса полисной системы. Алкивиад был современником софистов - Протагора, Горгия, Гиппия, Продика и, наконец, афинского философа-идеалиста Сократа. По матери Алкивиад принадлежал к роду

1 Там же, 81.
2 Там же, 82.
290

Алкмеонидов и был родственником (племянником) Перикла. Он отличался большими способностями, образованностью и красотой. «Никого судьба не наделила так щедро в отношении внешности, никого не окружила такой высокой стеной так называемых „благ”, как Алкивиада» 1 ,- говорит Плутарх в биографии, посвященной этому деятелю.

Неизгладимое влияние на Алкивиада оказал Сократ, которого он считал своим учителем. Алкивиад высоко ценил Сократа, беседовавшего со своими последователями на самые разнообразные темы. Плутарх пишет, что Алкивиад до такой степени привязался к Сократу, что не мог долго оставаться без своего друга и учителя: «Все удивлялись, видя, как Алкивиад ужинает с Сократом, занимается с ним гимнастикой в палестрах, живет в одной палатке» 2 .

Среди своих современников Алкивиад славился как блестящий оратор, умевший увлекать и очаровывать экклесию. К тому же Алкивиад был еще и богат. Особенной славой пользовались конские заводы Алкивиада. Не один раз он одерживал победу в конских состязаниях.

Алкивиад был деятелем иного типа, чем Перикл и Клеон. Он часто менял политическую ориентацию; личные свои интересы ставил выше общих. Все писавшие об Алкивиаде подчеркивают его аморальность и психическую неустойчивость. Однако неустойчивость политических взглядов и тактики Алкивиада нельзя считать только его личными качествами. Некоторые современные ученые не без основания подчеркивают, что характерное для Алкивиада маневрирование в области внутренней и внешней политики в дальнейшем становится типичным для деятелей эллинистической эпохи. Таким образом, Алкивиад как политический деятель был их предшественником.

1 Плутарх, Алкивиад, 4.
2 Там же.
291

С самого начала Алкивиад повел страстную агитацию за возобновление военных действий со Спартой. Агитация Алкивиада наталкивалась, однако, на серьезное сопротивление Никия, человека влиятельного, сторонника мирной политики и союза со Спартой. Поэтому Алкивиад повел против Никия решительную борьбу, не щадя ни слов, ни средств. Во время избирательной кампании 420 г. Алкивиад был избран стратегом, а сторонник партии мира, Никий, был забаллотирован.

В качестве представителя Афин Алкивиад заключил союз с Аргосом, поддерживая Аргос во время войны со Спартой.

Вскоре после заключения Никиева мира демократический Аргос, Элида и Мантинея, готовясь открыто выступить против Спарты, обратились к афинянам за поддержкой. Алкивиад стал настаивать на оказании им военной помощи, хотя это могло привести к возобновлению войны. Не веря в прочность мира со Спартой, Алкивиад считал выгодным активно поддержать ее врагов на территории Пелопоннеса. В данном случае расчеты Алкивиада, впрочем, не оправдались. В сражении 418 г. близ Мантинеи Спарта наголову разбила войско Аргоса, в состав которого входило много афинян. Положение Аргоса оказалось настолько серьезным, что там произошел политический переворот и к власти пришли олигархи. Спарта заключила с Аргосом договор, и Афины оказались в политическом отношении изолированными. Виновником этой неудачи считали Никия, который не оказал Аргосу необходимой поддержки. По предложению вождя афинского демоса Гипербола было решено прибегнуть к остракизму. Гипербол рассчитывал на изгнание Никия, но оказался изгнанным сам. Дело в том, что Алкивиад, опасаясь усилившейся популярности Гипербола, неожиданно поддержал Никия и выступил против вождя афинского демоса. Алкивиад и Никий были избраны в коллегию стратегов на 416-415 гг.

Алкивиад повел энергичную агитацию за безотлагательный поход в Сицилию. Он воспользовался пребыванием в Афинах послов города Сегесты в Сицилии, пришедших с жалобой на соседний город Селинунт. Завоевание Сицилии, по мнению Алкивиада, должно было открыть Афинам путь во все страны мира. В этих планах Алкивиада отражена суть державной политики Афин, нуждавшихся в новых захватах и расширении союза для пополнения рынка рабов, удержания торговой монополии, бюджетного равновесия и вывода клерухий. Заманчивые планы и рассказы о Сицилии и западных странах привлекли к Алкивиаду многих сторонников, главным образом жителей Пирея. Молодежь, сообщает Плутарх, с жадностью слушала речи Алкивиада и горела жаждой войны, сулившей славу и богатство. Множество людей, вступавших в войско, рассчитывали получить плату за время похода и расширить Афинскую архе так, чтобы источники жалованья никогда не иссякали.

292

Всюду в палестрах и в общественных местах были начертаны на песке карты Сицилии, берегов Африки и Карфагена. Все были увлечены походом.

Его поддержали те, кто так или иначе был связан с войной и морем: владельцы оружейных мастерских, судовладельцы, рядовые граждане, готовые пойти на риск ради военной добычи. Напротив, крупные рабовладельцы типа Никия, сдававшие рабов в аренду и боявшиеся непредвиденных осложнений, а также, надо думать, часть крестьянства выступали против новой войны.

В конце концов экклесия приняла, хотя и не без колебаний и сомнений, проект Алкивиада о походе в Сицилию, который должен был нанести решительный удар Пелопоннесскому союзу, и главнокомандующими эскадрой были назначены Алкивиад, Никий и Ламах.

Когда эскадра была уже готова к отплытию, в городе распространился сенсационный слух, оказавший существенное влияние на последующее развитие событий. В ночь перед отплытием эскадры в Афинах неизвестными лицами были изуродованы гермы - изображения бога Гермеса, стоявшие на улицах города. Враги Алкивиада сумели внушить суеверным людям, что к этому кощунственному делу причастны как сам Алкивиад, так и его приверженцы. Весьма правдоподобно, что истинными виновниками осквернения герм были коринфяне, надеявшиеся таким путем расстроить план Алкивиада и возбудить ненависть к нему самому.

Алкивиад потребовал немедленного разбора дела, но получил отказ, и ему было приказано отправиться в поход.

В мае 415 г. из Афин отплыла эскадра более чем в 100 триер, на которой находился цвет афинской молодежи. Эскадра взяла курс на Керкиру, где и соединилась с союзным флотом. У берегов Италии афинскую эскадру постигло первое разочарование. Ворота греческих полисов Южной Италии оказались для афинян закрытыми, а старый союзник Афин Регий объявил себя нейтральным. В Сицилии Мессана тоже недружелюбно встретила прибывших. В город Катану удалось проникнуть, лишь взломав ворота. Наконец, после захвата Катаны афиняне приступили к блокаде самих Сиракуз. Между тем соотношение сил в афинской экклесии после ухода многих афинских граждан в сицилийский поход изменилось, и противники Алкивиада добились постановления о привлечении его к суду. Из Афин прибыл государственный корабль «Саламиния», на котором Алкивиаду с несколькими приближенными предписано было немедленно вернуться в Афины на суд по обвинению в религиозном кощунстве. Алкивиад должен был повиноваться, но по дороге бежал в Пелопоннес, а затем в Спарту. В Спарте Алкивиад представил дело так, будто он бежал туда искать справедливости от преследовавших его бесчестных демократов. Эфоры стали на сторону

293

Алкивиада и убедили народ принять перебежчика и воспользоваться его талантами стратега и дипломата.

После отъезда Алкивиада положение в Сицилии складывалось явно не в пользу афинян. Никий действовал медленно, нерешительно и неохотно. Между тем из Спарты прибыл полководец Гилипп с трехтысячным войском. Высадившись в Гимерах, Гилипп за несколько переходов достиг Сиракуз. Он сумел вселить мужество в ослабевших сиракузян и повел энергичное наступление на афинян, которые осаждали город. Положение афинян становилось катастрофическим. Прибытие из Афин новой эскадры в 65 триер под начальством Демосфена не спасло положения.

Для теснимых врагами со всех сторон и потерявших много судов афинян после поражения на море не оставалось иного выхода, кроме отступления в глубь страны. Наконец, преследуемые врагом, осенью 413 г. афиняне сдались на милость победителя. Демосфен и Никий попали в плен и были казнены (Ламах до этого пал з битве), а воины были отправлены на тяжелые работы в каменоломни и проданы в рабство.

Одновременно с неудачной войной в Сицилии непоправимый урон афинянам наносили вторжения спартанских отрядов в самой Аттике. По совету Алкивиада спартанцы в 413 г. не ограничились отдельными опустошительными набегами в Аттику, а укрепились лагерем в Декелее, которая находилась километрах в двадцати от Афин, и начали блокаду города. Декелейская война причинила большой ущерб экономике Аттики и довершила сицилийскую катастрофу. В отличие от прежних лет вторжения спартанцев носили теперь уже не временный характер, а вылились в форму оккупации территории афинян. Спартанцы грабили и опустошали Аттику, захватывали скот и уводили в плен людей. В результате этого, по авторитетному свидетельству Фукидида, сельскохозяйственная жизнь Аттики пришла в полный упадок 1 .

Опаснее всего было то, что война расшатала рабовладельческий строй, основу аттической экономики. Как уже упоминалось выше, во время Декелейской войны из Аттики к спартанцам перебежало 20 тысяч рабов, главным образом ремесленников. Это был очень тяжелый удар, поразивший афинское ремесленное производство.

Вторым, еще более сильным ударом, нанесенным Афинам сицилийской катастрофой, был начавшийся распад Афинской архе. Многие города, входившие в Афинский морской союз и тяготившиеся гегемонией афинян, теперь были готовы воспользоваться вызванным сицилийской катастрофой военным ослаблением Афин и отложиться от них. Особенно напряженное поло

1 Фукидид, VII, 27.
294

жение создалось на западном побережье Малой Азии. Во многих союзных Афинам ионийских городах подняли голову враждебно настроенные к афинянам олигархические слои граждан, мечтавших о возрождении независимости своих полисов. Но и теперь эти города не могли рассчитывать на то, чтобы в одиночку одержать победу в борьбе с афинским флотом. Естественно, что взоры их обращались к Спарте и Пелопоннесскому союзу. Однако спартанцы не располагали достаточно сильным флотом и у них не было средств, чтобы его увеличить. И вот тут на выручку Спарте пришли персы. Сатрапы персидского царя в Малой Азии Фарнабаз и Тиссаферн предложили спартанцам щедрую денежную помощь на постройку новых боевых кораблей. Персидская держава была заинтересована в тяжелой войне между греками, ослаблявшей силы обеих борющихся сторон. И так как наиболее опасным для персов всегда было объединение греческих городов вокруг Афин, они охотно стали помогать Спарте и Пелопоннесскому союзу.

В течение 412-411 гг. между Спартой и Персией были заключены один за другим три договора. В обмен на персидскую помощь против Афин спартанцы обещали признать власть Персии над греческими городами Малой Азии и островами Эгейского моря. Все переговоры спартанцев с персами велись через Алкивиада, отправившегося в Малую Азию. Слишком самостоятельная политика, которую Алкивиад вел в Ионии, привела его к столкновению со спартанским правительством. Появление снаряженного на персидские средства спартанского флота у берегов Малой Азии послужило сигналом для восстания ионийских городов. Антиафинские восстания произошли на Хиосе, в Милете и других ионийских городах. Но Самос остался верным Афинам, и там, наоборот, были изгнаны настроенные в пользу Спарты аристократы. Именно к этому острову направили афиняне свою эскадру, чтобы, опираясь на Самос, удержать в повиновении еще не отпавшие от союза города. Пелопоннесский и афинский флоты, состоявшие из небольших эскадр, стояли друг против друга: пелопоннесцы - у побережья вблизи Милета, афиняне - у Самоса. Среди афинских воинов и моряков афинского флота, стоявшего у Самоса, а также в Афинах было много сторонников возвращения Алкивиада.

5. Олигархический переворот в Афинах

Постигшая афинян военная катастрофа отразилась и на их политической жизни. Положение в Афинах оставалось исключительно напряженным, в связи с чем осенью 412 г. там была учреждена особая комиссия десяти пробулов, наделенная весьма широкими полномочиями: они получили право предварительно

295

рассматривать все предложения, вносимые в совет и народное собрание.

Катастрофическим положением государства воспользовались враги демократии, которые предприняли попытку государственного переворота с целью низвержения существующего строя.

Против демократии выступили различные социальные группы и прежде всего олигархи. Всех их объединяло одно - ненависть к демократическому строю, они требовали ограничения числа полноправных граждан, введения имущественного ценза, уничтожения оплаты государственных должностей и передачи управления в руки немногих богатых людей.

Ядро олигархов составляли представители старых родов, которые еще сохранились в греческих полисах. К аристократическому ядру «благородных» примыкали все недовольные демократическим строем, независимо от их происхождения, звания и положения. Среди афинских олигархов наибольшим влиянием пользовался софист Антифонт, первый оратор своего времени, никогда не скрывавший своих антидемократических убеждений. Большую роль играл также олигарх Ферамен, в свое время связанный дружбой с Периклом, и другие.

Многие из олигархов были софистами, подтачивавшими существующий строй критикой демократии и проповедью индивидуализма.

Организационной ячейкой олигархов являлись товарищества, или гетерии. Гетерии были очень распространенной формой общения в античной Греции. Они представляли собой объединения, целью которых была взаимоподдержка, культовое общение и просто дружеские встречи. В противовес олигархическим гетериям создавались демократические. Гетерии клятвой обязывали своих членов защищать олигархический или демократический строй. Олигархи вербовали своих сторонников путем устной и письменной пропаганды (выступления и памфлеты). Образцом олигархических памфлетов может служить упоминавшийся ранее трактат неизвестного автора об афинском государственном строе. Автор этого трактата высмеивает афинские демократические порядки, которые, с точки зрения олигарха, несовместимы ни с чем возвышенным, справедливым и честным. «Во всякой земле лучшие люди являются противниками демократии, потому что они редко допускают бесчинство и низость... Между тем как у простого народа только необразованность, недисциплинированность и низость» 1 .

Фукидид приводит беседы демократа Афинагора с одним из молодых приверженцев олигархии о лучшей форме правления. Эта беседа раскрывает истинные замыслы и стремления олигархов, сочинявших памфлеты против демократии. «А что касается

1 «Псевдоксенофонтова афинская полития», 1, 5.
296

олигархии,- замечает Афинагор,- то она, по моему мнению, предоставляет массе народа участие лишь в опасностях, в выгодах же она присваивает себе лучшую долю, больше того, она берет все и ничего не уступает другим. Вот к чему стремятся ваши вожди и вы, олигархически настроенная молодежь. Все же я думаю, что в большом городе подобное положение вещей не может удержаться» 1 .

Первый серьезный удар афинской демократии был нанесен государственным переворотом 411 г., осуществленным олигархическими гетериями. Сицилийская катастрофа развязала руки всем врагам демоса. В июне 411 г. им удалось протащить через народное собрание новую конституцию. Комиссия пробулов была расширена до 30 человек, образовавших временное олигархическое правительство. Одновременно вместо прежнего совета пятисот был учрежден совет четырехсот, составленный олигархами путем кооптации. Состав народного собрания был ограничен пятью тысячами человек; к ним относились наиболее обеспеченные граждане, способные приобрести вооружение гоплита. Однако и это народное собрание существовало лишь формально, так как неизвестно ни одного случая его созыва. Кроме того, были отменены раздачи и оплата государственных должностей.

Государственное переустройство афинские олигархи приурочили к моменту, когда афинский флот, в котором находилось наибольшее число приверженцев демократического строя, был далеко от берегов Аттики и стоял у острова Самоса. Афинские моряки, узнав о перевороте, не захотели признать новые порядки и были охвачены негодованием. В это время Алкивиад, отношения которого со спартанцами успели испортиться, находился на побережье Малой Азии и вел переговоры с сатрапом персидского царя Тиссаферном. Существуют основания думать, что Алкивиад знал о готовившемся в Афинах олигархическом перевороте и поддерживал тайные сношения с афинскими олигархами. Теперь, узнав о мятежных настроениях в афинском флоте, он снова совершил крутой поворот и вступил в переговоры с афинскими моряками, выдав себя за сторонника демократического строя. Переговоры закончились тем, что Алкивиад был провозглашен командующим флотом. Свою роль в этом сыграло и то, что Алкивиаду удалось уговорить Тиссаферна дать крупные денежные субсидии афинянам. С точки зрения внешней политики персов, в субсидировании и афинян и спартанцев ничего противоречивого не было: война между эллинами, ослаблявшая Грецию в целом, конечно, отвечала интересам Персии.

Между тем в Афинах правительство четырехсот начало переговоры со Спартой. Олигархи предлагали Спарте прекратить

1 Фукидид, VI, 39.
297

войну при условии сохранения за обеими сторонами того, чем они в то время владели. Но спартанцы не приняли предложенных условий, настаивая на полном отказе Афин от владычества на море. Это было серьезным ударом для нового и малоавторитетного правительства. Обстановка в Афинах продолжала обостряться. Возникали новые тяжелые осложнения. После поражения при Эретрии от Афин отпала Эвбея, дававшая государственной казне Афин больше доходов, чем вся Аттика. Спартанцы с помощью своего обновленного флота овладели Византием и Халкедоном, через которые шло снабжение Афин черноморским хлебом.

Все это привело к тому, что в среде самих сторонников олигархического строя начался раскол. Крайние олигархи, вождями которых были Фриних и Антифонт, настаивали на немедленном заключении мира со Спартой на любых условиях, вплоть до капитуляции. Более умеренная олигархическая группировка, возглавленная Фераменом, решительно возражала против этого. Политические конфликты сопровождались убийствами, конфискациями имущества, террором. Вскоре Фриних был убит. Олигархическая конституция и совет четырехсот, просуществовав около четырех месяцев, были упразднены. Перевес оказался на стороне умеренной группировки Ферамена, к которой на короткое время и перешло управление государством. Это было правление пяти тысяч, господство умеренной олигархии, снискавшее похвалу Аристотеля и Фукидида. «В то время Афины, по-видимому, действительно имели хорошее правление. Была война, и руководство государством принадлежало тем, кто обладал тяжелым оружием (т. е. состоятельным людям.- Ред.)» 1 ,- так характеризует конституцию Ферамена Аристотель.

6. Конец Афинской архе. Тирания «тридцати»

Во главе афинского флота вновь оказался Алкивиад, талантливый полководец, к тому же пользовавшийся расположением и поддержкой персидского царя. Алкивиаду удалось одержать несколько побед над пелопоннесским флотом (при Кизике и Абидосе) и возобновить подвоз хлеба из Понта.

Успехи Алкивиада придали силы демократии, и в Афинах в 410 г. произошел новый переворот, свергнувший олигархию Ферамена и восстановивший демократическую конституцию, оплаты и раздачи. Кроме того, по инициативе демократического вождя Клеофонта была введена диобелия, т. е. выплата небольшого пособия в два обола бедным гражданам, и возобновились строительные работы (храм Эрехфейон).

1 Аристотель, Афинская полития, 33, (2).
298

Увенчанный лаврами побед Алкивиад в 407 г. вернулся в Афины в сопровождении 200 триер, с множеством пленных и богатой добычей. Ему была устроена торжественная встреча.

Алкивиад явился в экклесию и произнес речь, в которой он жаловался на свою судьбу, волю богов и происки врагов. Возбужденное собрание провозгласило Алкивиада полномочным стратегом с неограниченной властью (стратегом-автократором). Конфискованное во время изгнания имущество Алкивиада было ему полностью возвращено, а тяготевшее над ним проклятие снято.

Торжество Алкивиада продолжалось, однако, недолго. На театре военных действий дела снова приняли неблагоприятный для Афин оборот. Как уже отмечалось, еще в 413-412 гг. между Персией и Спартой велись переговоры. В результате этих переговоров Спарта признала за персидским царем права на малоазийские города, а Персия предоставила Спарте деньги для постройки флота. Спартанский флот потерпел вначале два поражения (в 411 г.- при Абидосе и в 410 г.- при Кизике). Тогда Персия, обеспокоенная успехами Афин, решила оказать Спарте более эффективную поддержку. В то же время во главе спартанского флота был поставлен талантливый и энергичный наварх (начальник флота) Лисандр, который вскоре нанес поражение афинскому флоту у мыса Нотия (406 г.). Хотя Алкивиад непосредственно не руководил действиями афинских кораблей, его заподозрили в новой измене и стремлении к тиранической власти. Афинское народное собрание отрешило Алкивиада от должности стратега-автократора, и он должен был уже навсегда покинуть Афины.

После этого произошло еще несколько морских сражений, в одном из которых афинский флот одержал блестящую победу над пелопоннесским флотом при Аргинусских островах (406 г.). В этом сражении афиняне потопили много вражеских кораблей, причем погиб и сменивший Лисандра новый командующий спартанским флотом Калликратид. Буря помешала афинянам подобрать трупы афинских граждан, погибших во время битвы, и предать их погребению, так же как и спасти моряков с нескольких потопленных афинских кораблей. Этим, по-видимому, воспользовались олигархи. Так или иначе, но когда стратеги-победители вернулись в Афины, они были привлечены к суду по обвинению в том, что не смогли подобрать упавших в море и похоронить убитых, и приговорены к смертной казни. Так афиняне сами обезглавили свой флот.

Трагическая для афинян развязка была уже близка. Заключительным аккордом долголетней изнурительной войны была битва при Геллеспонте в 405 г. Афинский флот избрал местом своей стоянки устье небольшой речки Эгоспотамы, впадающей в Геллеспонт с европейской стороны пролива. Военная дисцип

299

лина в афинском флоте была так расшатана, что большая часть гребцов и воинов рассеялась по берегу, а корабли стояли без охраны. Воспользовавшись этим, пелопоннесцы напали на афинский флот. Афиняне потерпели полный разгром: почти все их корабли попали в руки врагов или были потоплены, три тысячи афинян сдались в плен и были потом казнены. Эгоспотамская битва знаменовала не только поражение афинского флота, но и поражение афинской демократии.

Алкивиад, живший в своих владениях на Херсонесе Фракийском, после разгрома афинян бежал в Персию, где был убит. Спартанский полководец Лисандр со всеми своими войсками направился к Афинам. Захватывая по пути города, он низвергал там демократию и передавал власть комитетам десяти (декархиям), которые состояли из его приверженцев-олигархов и поддерживались спартанскими гарнизонами. Через несколько месяцев Лисандр был уже под стенами Афин. Он закрыл вход в Пирей, а спартанский царь Павсаний обложил Афины с суши.

В осажденном городе разгорелась борьба между демократами и олигархами по вопросу о мире. Олигархи стояли за немедленное заключение мира, а демократы категорически отказывались от срытия Длинных стен и заключения мира со Спартой. В конце концов партия мира взяла верх. В качестве посредника для ведения мирных переговоров был избран Ферамен. В апреле 404 г. под влиянием голода решено было заключить мир на любых условиях, предложенных Спартой. Афиняне обязывались распустить морской союз, передать спартанцам весь свой флот, за исключением 12 судов, несших сторожевую службу, срыть до основания все укрепления (Длинные стены), вступить со Спартой в союз, признав ее гегемонию и над собою и над всем греческим миром, вернуть изгнанников. Коринф, Фивы и другие наиболее враждебно настроенные по отношению к Афинам города требовали разрушения Афин и поголовной продажи их населения в рабство. Спарта, однако, не была заинтересована в чрезмерном усилении своих союзников и настояла на сохранении Афин как противовеса Коринфу и Фивам.

Заключив в 404 г. мир и пользуясь поддержкой Лисандра, афинские олигархи укрепили свое положение и произвели новый переворот. На народном собрании в Колоне, предместье Афин, выступил Ферамен; он предложил отменить демократическую конституцию и вернуться к «дедовским порядкам». Присутствовавший на собрании Лисандр заявил, что отказ отменить демократические формы правления будет рассматриваться как нарушение договора. Для составления новой конституции была избрана специальная комиссия из 30 человек, названная впоследствии правительством тридцати тиранов. Комиссия «тридцати» была избрана для составления проекта новой кон

300

ституции, но ее члены, воспользовавшись общей растерянностью и поддержкой Лисандра, превратили себя в правительство.

Во главе «тридцати» стоял Критий, рьяный олигарх, ученик Сократа и софистов, блестящий публицист и оратор. Государство Критий рассматривал как учреждение, созданное для сдерживания эгоистических и своекорыстных стремлений людей, религию - как изобретение умных людей для обуздания темных масс и руководства ими, а террор - как средство управления, без которого не может обойтись ни одно правительство.

Новое правительство полностью отменило прежние афинские демократические порядки, прекратило оплату государственных должностей и выплату пособий малоимущим. Число полноправных граждан было ограничено тремя тысячами наиболее состоятельных. Это правительство, фактически посаженное в Афинах спартанцами, не располагало сколько-нибудь прочной опорой; подавляющее большинство афинян люто ненавидело его. Политическая неустойчивость толкнула «правительство тридцати» на путь открытого террора. Малейшее проявление недовольства жестоко подавлялось. Казни, сопровождаемые конфискациями имущества, следовали за казнями. В то же время в полной мере сказались тяжелые последствия 27-летней опустошительной войны и поражения. Аттика была разорена вторжениями врага, афинское ремесло и торговля замерли, государственная казна опустела. Жертвами репрессий поэтому становились часто не только политические противники «тридцати», но и просто богатые и состоятельные люди. Конфискуя их имущество, правящая олигархия стремилась к выходу из финансового кризиса и к личному обогащению. Тысячи афинских граждан в это время поплатились жизнью, многие бежали за пределы Аттики.

Не было согласия и в «правительстве тридцати». Среди них начались трения и раздоры. Против вождя крайних олигархов Крития выступил представитель умеренного крыла Ферамен. Жестокая борьба между вождями обеих группировок окончилась поражением и смертью Ферамена, арестованного и казненного по приказанию Крития. Расколом в среде «тридцати» воспользовались эмигранты-демократы, укрывавшиеся в пограничной крепости Филе и поддерживаемые фиванскими демократами, которые боялись окончательного утверждения олигархии в Афинах. Во главе афинских демократов-эмигрантов стоял Фрасибул, в свое время командовавший флотом, горячий сторонник демократических порядков. Фрасибул разгромил войско афинских олигархов, занял Пирей и крепость Мунихию.

Критий, глава «тридцати», был убит в одном из сражений, остальные олигархи погибли или бежали в Элевсин. В Афинах власть временно перешла к комитету десяти, также вскоре свергнутому и уступившему место восстановленному демократическому строю (403 г.).

301

Вместе с восстановлением демократической конституции возобновлялись оплаты должностей и раздачи, но число афинских граждан строго ограничивалось законом. Предложение включить в гражданские списки метеков и рабов было отвергнуто. Конституция 403 г. просуществовала до самого конца афинской демократии, но сами Афины после всех потрясений и разгромов уже не играли первостепенной роли в системе эллинских государств. Таков был конец Пелопоннесской войны и афинской великодержавности.

Главную причину гибели Афинской морской державы следует видеть в том, что она не могла быть достаточно прочным объединением, поскольку в основе его лежала эксплуатация многих греческих городов. Небольшое число афинских граждан пользовалось рядом привилегий за счет угнетения многочисленных афинских союзников. Не только экономическое и политическое благополучие этого незначительного привилегированного меньшинства, но и военные силы Афинского государства всецело зависели от прочности возглавляемого им объединения. Между тем политика безудержной экспансии, вызванной стремлением еще больше расширить границы Афинского союза, при любом осложнении неизбежно порождала стремление союзников восстановить свою независимость. Наглядным примером этого явилась постигшая афинян военная катастрофа в Сицилии, в известной мере предрешившая их конечное поражение. Пелопоннесский союз поддержали города Великой Греции, спровоцированные на это сицилийским походом. Определенную роль в поражении Афин сыграла и позиция Персии, видевшей в Афинском союзе наиболее опасного противника.

В целом Пелопоннесская война явилась следствием ряда глубоких противоречий, в конечном счете коренившихся в самой природе рабовладельческого строя.

Подготовлено по изданию:

Сергеев В.С.
История Древней Греции / Под ред. акад. В. В. Струве и проф. Д. П. Каллистова; Академия наук СССР. Ленинградское отделение Института истории. - 3-е изд. (посмертное), перераб. и доп. - М. : Издательство восточной литературы, 1963. - 524 с.

Новое на сайте

>

Самое популярное